– Слушай, Слав, – переключила она волну, – я сейчас не могу долго говорить. У нас здесь такое творится…
– Что случилось?
– Ты что, разве не знаешь?! Уже весь город судачит. Франсишку Тадеуша отстранили от должности сегодня утром. Из прокуратуры штата ни свет, ни заря приехала проверка. Если что-либо найдут, то его закроют. Шныряют везде сразу несколько подразделений, и в мэрии, и на фабриках дона и у нас в департаменте полиции. К документам и вообще рабочим местам из наших никого не подпускают. Жерарду тоже на время отстранили. Он места себе не находит, а я сижу тут в коридоре, совсем не знаю, что делать…
– А как на счёт меня? Ну… или Лукаша там…
– Не знаю, как на счёт Лукаша, но с тобой мы сегодня обязательно встретимся! Я так соскучилась! Позвоню вечерком! Целую, пока!
«класс!!!» проорал я во всё горло. Схватил тетрадки и помчался в колледж.
Жизнь начала налаживаться! Ангел хранитель оберегал меня всеми силами. У меня осталось 28 тысяч с небольшим, а все, кто хоть как-то мог с меня за это спросить, либо в аду, либо под следствием. Друзья разбежались, но их отсутствие полностью компенсировала Габриэлла. В угоду чрезмерной симпатии к Жули, я попытался её разыскать, но безуспешно. С этим проверочным переполохом она закрыла заведение и куда-то исчезла, от греха подальше. А вот со временно не занятой Эллой мы встречались каждый день. Своей душой и телом она помогала мне адаптироваться к новым условиям.
– Ой, ты измазался мороженым! Дай мне его слизать! – она нежно провела языком вокруг моих губ, – вот так гораздо лучше!
– Спасибо тебе, сладенькая!
– Это ты сладенький, мой мальчик! Мне очень приятно за тобой ухаживать! В такие моменты я забываю обо всём на свете! – она закатила глаза.
– Даже о Жерарду?
– Ну вот опять ты… – сымитировала обиженный тон, – о Жерарду я забываю в первую очередь. Я уже неделю его не видела и всё время была с тобой. Глупенький! – она потрепала меня за щеки, – Какой же ты ревнивец! – теперь поцеловала.
– Да! Мужчины собственники! Ты не знала об этом? – я постарался сделать выражение максимально соответствующее словам, поскольку ревность меня терзала, но не сказать, чтобы очень. В нашем треугольнике он мне в подмётки не годился; добрейшее сердечко Габриэллы всецело принадлежало мне, а он так… лишь факультатив по долгу службы. Ранее такое положение меня полностью устраивало, поскольку я не рассматривал нашего с Эллой будущего. Теперь же я старался о том не думать, не воспринимая его в качестве соперника. Сладенькая Габриэлла явилась мне бальзамом на Душу! Она оживила меня в труднейшую минуту (исчисляемую сутками напролёт); словно речная прохлада в знойный день или свежие дуновения сентября… я по достоинству оценил это и стал смотреть на неё совсем иначе (многое для меня уже выглядело иначе). Теперь я видел в ней не только объект для сексуальных утех; я мог долго на неё глядеть и любоваться ею по-настоящему; я почувствовал в ней Человека с огромной буквы!
Про друзей, теперь уже бывших, я старался не думать вовсе. Ведь если мысль о них всё же успевала пробиться к сознанию хоть на секунду – вокруг моментально всё мрачнело, и я гнал её прочь всеми воображаемыми метёлками.
