Бедные хвостатые заложники ситуации… Как, впрочем, и мы все — живущие в городе, который до нас и создавали, и разрушали, и перекраивали заново, оставляя нам в наследство и проблемы, и упущения, и свершения… невероятный коктейль, гремучую смесь, колдовское зелье, именуемое калининградской ментальностью.
…Что же делать? Вообще-то — покаяться. За разрытые могилы, раскуроченные склепы, разбитые памятники. За то, что мы так до сих пор и не поняли, что уважение к Жизни есть продолжение уважения к Смерти. Своей, чужой — не суть важно. Иначе прошлое обязательно отомстит. И чаще всего — за чужие провинности.
Выпить и закусить здесь любили не только немцы и пруссы, но и голландцы, поляки и даже шотландцы
Старый город… Всякий, кто бывал в Европе, знает, что это такое. Это — улочки, узкие настолько, что пропускать встречного должны не только пешеходы, но и упитанные таксы. Это — вонзающиеся в небо шпили готических соборов, булыжные мостовые, крепостные стены и валы… Увы, у нас он — виртуальный. И там, где сейчас громоздятся кварталы типовых блочных многоэтажек, посвящённые видят призрачные очертания Кёнигсберга.
Хаберберг, или Овсяная гора, — так называлась раньше южная часть центральных кварталов города. Так как уличная сеть здесь в общих чертах сохранилась с довоенных времён, то привязать границы бывшего Хаберберга к современной карте Калининграда нетрудно. Он начинался сразу за улицей Унтерхаберберг (ныне улица Багратиона — на участке от Ленинского проспекта до улицы Дзержинского) и тянулся по левой стороне нынешнего Ленинского проспекта до улицы Ольштынской. На востоке он упирался в реку Старый Прегель в районе нынешнего Октябрьского моста и Фридландских ворот — в конце проспекта Калинина.
Собственно «гора» — возвышенность, на которой Хаберберг располагался, — достигает высшей точки в районе Дома искусств (экс-кинотеатр «Октябрь») и полого спускается в восточном и северном направлениях.
Скорее всего, в XI–XII веках здесь и в самом деле были посевы овса — незаменимого корма для лошадей пруссов или тевтонских рыцарей. Известно лишь то, что в исторических документах Хаберберг впервые упоминается в 1327 году в качестве поселения, организованного Тевтонским орденом. Колонисты образовали деревню, главная улица которой проходила примерно по линии современной улицы Багратиона.
В 1520 году, во время войны Тевтонского ордена с Польшей, деревня была сожжена. А два года спустя Великий магистр ордена Альбрехт Бранденбургский пожаловал её территорию городу Кнайпхофу — в награду за преданность его жителей и их мужество в борьбе с поляками.
Кнайпхофцы отстроили сожжённые дома. А вскоре на месте деревни возник пригород, состоявший сплошь из одно-двухэтажных домиков, тесно прижатых друг к другу. Дома были окружены палисадниками с пышно растущими цветами, а внутренние дворики превращены в сады и огороды, урожаем которых Хаберберг славился на весь Кёнигсберг.
Самый популярный среди местных жителей трактир «Хаберкруг» («Овсяная корчма») находился на пересечении Унтерхаберберг и Кнайпхёфше Ланггассе (сейчас на этом месте — на углу Ленинского проспекта и улицы Багратиона — возвышается деловой центр «Панорама», а ещё несколько лет назад шумел так называемый Цветочный рынок).
…Вообще-то весь Хаберберг состоял когда-то из двух улиц: Унтерхаберберг — Нижней Хабербергской (ныне улица Багратиона) и Оберхаберберг — Верхней Хабербергской (ныне улица Б. Хмельницкого). Обе они на востоке упирались в так называемый Лошадиный рынок («Pferde Markt»), впоследствии названный Скотным (фирмы «Циммер» и «Петерайт» производили и продавали там знаменитый шнапс «Сила ветра 11 баллов», перед которым мало кто из хабербержцев мог устоять).
Третья — продольная — улица Артиллеристштрассе шла под самой городской стеной и стала существовать в своём «штатском» обличье лишь после сноса городских укреплений начала XVII века.
К началу XVII века население Хаберберга состояло из немцев, голландцев, поляков, пруссов и даже шотландцев (правители Пруссии привлекали сюда колонистов). В основном это были люди скромного достатка: рыбаки, извозчики, птицеловы, почтовые курьеры, грузчики, отставные солдаты, мелкие лавочники — народ грубоватый и неотёсанный. Завтрак мужчин-хабербержцев, как правило, состоял из ломтя сухого хлеба и толстого куска сала, нарезанного длинными широкими полосами. А чтобы эта немудрёная еда не застревала в глотках, её сдабривали «четвертинкой» (0,25 литра) зерновой водки.
Мастеровые были несдержанны на язык. Когда у кого-то из них вырывались особо смачные ругательства, а проходящая дама морщила нос и говорила: «Фу! Как грубо!» — «матерщинник» выносил вердикт: «Ребята, эта тоже хочет, чтобы её кто-то имел!» И вслед даме неслись дикий хохот и сальные шуточки.
