В 1440 году река Прегель вдоль набережных Альтштадта и Кнайпхофа была углублена, а ещё через двести лет член Кнайпхофского городского Совета Лоренц Гедлер проложил вдоль берегов Прегеля протяжённую дамбу, которая в 1736 году была удлинена до залива.
Вплоть до XVIII века в Кёнигсберге почти не занимались судостроением. Товары вывозили и привозили ганзейскими судами, а также датскими, голландскими и шведскими. Город был перевалочной базой между Россией и странами Северной и Средней Европы. С одной стороны, это было выгодно: не нужно было тратить деньги на строительство судов; с другой — отсутствие собственных судоходных компаний ставило всю кёнигсбергскую торговлю в зависимость от партнёров.
Эта ситуация особенно обострилась при герцоге Альбрехте, который был одержим распространением идей протестантизма, а к торговле относился постольку-поскольку. Россия же вела тяжёлую войну в Ливонии, потом воевала с Польшей и Швецией, что надолго вычеркнуло её из списка VIP-торговых партнёров герцогства.
И только в XVIII веке в Кёнигсберге начинают строить собственные корабли — в том числе и с подачи русского царя Петра I, который предложил Фридриху Вильгельму I в ходе Северной войны оснастить три или четыре судна.
Вид на Королевский замок с района Лашгади, 1925 год
В начале XVIII века Кёнигсбергскую гавань ежегодно посещало более 800 кораблей. На одном из них и приплыл Пётр I. В историческом романе Алексея Толстого это описано так:
«‹…› С левого борта вдали плыли песчаные берега. Изредка виднелся парус. На запад за край уходил полный парусов корабль. Это было море викингов, ганзейских купцов, теперь — владения шведов. ‹…› Подплыв, выстрелили из пушки, бросили якорь. Капитан просил московитов к ужину. ‹…› Поутру вылезли на берег. Особенного здесь ничего не было. ‹…› Мужики в кожаных шапках-зюйдвестках, губы бриты, борода только на шее. Ходят, пожалуй, неповоротливей нашего, но видно, что каждый идёт по делу, и приветливы без робости.
Пётр спросил, где у них шинок. Сели за дубовые чистые столы, дивясь опрятности и хорошему запаху, стали пить пиво. ‹…› Рыбаки и рыбачки заглядывали в окна, стояли в дверях. Пётр весело подмигивал этим добрым людям, спрашивал, как кого зовут, много ли наловили рыбы, потом позвал всех к столу и угостил пивом».
…В 1811 году управление кёнигсбергскими и пиллаускими портовыми сооружениями было передано городскому купеческому сословию. Деятельность порта заметно оживилась. В 1828 году в городе был основан завод «Унион Гиссерайт» (Литейный завод Унион), выпускавший, кроме различной металлопродукции, паровозы и суда.
Кстати, в середине XIX века первое железное паровое судно «Шнель» регулярно «бегало» между Кёнигсбергом и Тильзитом (ныне Советск).
Лаштади — район складов старого порта, 1915 год
(Со временем завод «Унион» приобрёл несколько верфей и построил на южном берегу Прегеля большой производственный комплекс. Впоследствии, в ходе кризиса 20-х годов XX века, часть его выкупила судостроительная компания «Шихау». Сейчас в этом комплексе располагается Калининградский судостроительный завод «Янтарь».)
В 1879 году купцы Кёнигсберга решили обзавестись морским каналом. Они подсчитали, что убыток от перегрузки товаров в Пиллау (ныне Балтийск) на суда с малой осадкой составляет ежегодно около 450 тысяч марок. Был объявлен конкурс на лучший проект строительства судоходной трассы — с премией в 10 тысяч марок победителю. Первую премию получил Хуго Натус, строительный инспектор гавани Пиллау.
Купечество взяло на себя обязательство перечислять ежегодно 130 тысяч марок — в течение десяти лет. Остальные расходы взяло на себя правительство, понимая, что строительство канала будет способствовать процветанию всей Пруссии.
Канал предназначался для судов длиной до 120 метров и осадкой до 6 метров. Он связал Пиллау и Кёнигсберг и был торжественно открыт 15 ноября 1901 года. Этот день в Кёнигсберге был объявлен праздничным.
Потомок Хуго Натуса, Рудольф Райхерт, 1909 года рождения, пребывая в доме престарелых в Германии, вспоминал:
«Прусское государство представило проект морского канала на Парижской Всемирной выставке ‹…› и получило золотую медаль, которая с грамотой была передана Хуго Натусу. Она побывала у меня в руках, когда я был мальчиком. Она, к моему разочарованию, была из бронзы. Моя бабушка, его дочь, сказала мне, что в грамоте было написано, что имеется право покрыть медаль позолотой. ‹…› Позже правительство Кёнигсберга присвоило одному из своих пароходов имя прадеда. Я видел его с берега Прегеля в начале лета 1933 года, прямо против 5 бассейна порта… когда я был ещё студентом, совмещающим работу с учёбой».
Натус умер в 1912 году, в возрасте 87 лет. В газетах появился некролог, где Натуса назвали «тайным строительным советником, кавалером высшего ордена, куратором и учредителем академического общества „Мотив“» — но, не упомянув отдельной строкой о Морском канале, вполне сопоставимом по изяществу инженерного решения со знаменитым Суэцким.
