Вторая мировая война лишила Фридерицианум почти всех учеников старших классов и всех молодых преподавателей. Само здание было полностью уничтожено в августе 1944-го во время печально знаменитой бомбардировки города английской авиацией.
В огне погибли коллекция картин, архивы — уцелел только мраморный бюст одного из директоров Коллегиума — знаменитого доктора Георга Бернхарда Альбрехта Эллендта.
Впоследствии руины Королевской пиетической школы были разобраны на кирпич…
Отпрыски состоятельных родов, не желавшие получать гуманитарное образование, могли окончить Высшую торговую школу. Её новое здание было построено в Марауненхофе и стоило 1 113 000 рейхсмарок. Впрочем, затраты скоро окупились. Это учебное заведение было единственным в своём роде в восточной части Германии и готовило, как сказали бы сегодня, профессиональных маркетологов. Сейчас в этом здании расположен Калининградский политехникум.
Престижным считалось в Кёнигсберге и окончить Школу искусств и профессий (впоследствии «Школу мастеров немецкого ремесла») на Кёнигштрассе, 57 (ныне улица Фрунзе). Туда поступала публика попроще — но немцы (за исключением прусских аристократов-латифундистов, державшихся замкнуто и обособленно) воспринимали социальные различия спокойно и без патетики. Ценилось не столько происхождение ученика, сколько его умение лично разыграть три надёжные немецкие карты: расчёт, умеренность и трудолюбие.
Улица Шёнштрассе. Слева — Государственная строительная школа, 1920-е годы
Школа имела семь отделений и мастерских: строительного искусства, скульптуры, печатного дела и художественного ремесла, по обработке благородных металлов, по внутренней отделке помещений, живописи по стеклу и фарфору, ткацкому делу и моделированию женской одежды.
Кстати, с 1909 года в городе появилась и Девичья ремесленная школа. Ученицы овладевали швейным мастерством, приобщались к музыке и пению, получали навыки воспитательниц детских садов, домашних работниц и экономок. Архитектор Ганс Хопп в это время увлекался кубизмом: проектируя здание, он гармонично расставил кубы различной высоты. В народе эту школу прозвали «Мадхен аквариум» («Девичий аквариум») и «Клопс академи» («Академия биточков»). Сейчас это — Дом офицеров на улице Кирова, 7.
В 1914 году было завершено строительство Школы профессионального обучения: все торговые учебные заведения были собраны в одном большом корпусе (сейчас это корпус КГТУ в Малом переулке). Высоко котировались также Бургшуле (Высшая реальная школа — сейчас в этом здании гимназия № 1) и Высший хуфенский лицей (ныне Центр профессиональной подготовки для школ Центрального района на улице Космонавта Леонова).
На нужды образования в Кёнигсберге не скупились. Особенно для так называемых «простых сословий». Городские власти прекрасно понимали: достаточно лишить молодёжь с рабочей окраины возможности получить приличное образование и влиться в когорту если не «белых воротничков», то, по крайней мере, высокооплачиваемых мастеров-специалистов — и социальный взрыв неминуем. Или — социальная деградация.
Богатые горожане охотно делились своим капиталом: благодаря десяткам фондов, аккумулировавших частные пожертвования, учреждались сотни стипендий для одарённых учеников из малообеспеченных семей. Дети, оставшиеся без попечения родителей, не просто зачислялись (имея способности) в гимназию на казённый кошт — их всячески поощряли учиться, блестящие результаты становились поводом для серьёзного материального вознаграждения.
Учитель, имеющий среднюю учебную нагрузку, получал жалованье вполне достаточное для того, чтобы жить в просторной квартире, содержать детей и неработающую жену, нанимать прислугу (как минимум, горничную), покупать годовой абонемент в театр, раз в неделю посещать излюбленную пивную (плюс оплачивать посиделки жены в дамской кондитерской с приятельницами), выбираться на пикник по случаю праздников и — очень часто — держать открытый стол для пары-тройки учеников победнее. И пусть разносолов на этом столе не бывало — гороховый суп с копчёностями да сосиски с кислой капустой, — но всё же…
Немногие учителя сегодня могут позволить себе такую роскошь, как «нахлебник» из числа учеников!
Учитель в Кёнигсберге жил достойно. И положение в обществе занимал солидное. Отношения в школах на уровне «ученик — преподаватель» были достаточно демократичными (по крайней мере, до 1933 года): скажем, школяры вместе со своими педагогами устраивали традиционные вечеринки по случаю Рождества, сидели за одним столом, открыто пили горячительные напитки, отплясывали и дружно «растирали Salamander» особый способ произнесения тостов в честь почётного гостя. Однако панибратства и фамильярности не было. Учитель оставался непререкаемым авторитетом — потому что вся жизнь его (в идеале) служила весомым аргументом в его пользу.
