Файге специализировался на тортах. «Луизенторт», пуншевый торт, «Снежная вершина горы», «Ледяное дерево» — одни названия чего стоят! А «хитом» заведения считался торт «Бонапарт» — более известный в России как «Наполеон».
В 1846 году кондитерскую Файге переименовал её новый владелец Юнг. Он жил на Принцессенштрассе и решил сей факт увековечить: кондитерская стала называться «Напротив конца Принцессенштрассе». Но торты там по-прежнему пекли вкусные, поэтому посетителей не уменьшилось. Тем более что аккурат перед кондитерской вплоть до начала XX века останавливались особые экипажи, на которых можно было совершить прогулку к морю.
Экс-«Файге» просуществовала более ста лет — увы, новое время не очень-то располагало «новых немок» к уютным посиделкам с соседками и приятельницами за чашкой горячего шоколада и хорошим куском «Наполеона-Бонапарта»… Однако и в тридцатые годы прошлого века в Кёнигсберге имелись такие кондитерские, как «Аменде» на Хуфеналлее, 15/17 (напротив главного входа в зоопарк — там сейчас магазинчик-стекляшка), «Гелхаар» на Кантштрассе, 11а (район Ленинского проспекта — от Эстакадного моста до гостиницы «Калининград»), «Кант-кондитерия» на Кнайпхёфше Ланггассе, 37 (под Эстакадным мостом, вдоль острова), «Мюллер» на Вейсгерберштрассе, 5а (неподалёку от здания ГТРК «Калининград»), «Шультце» на Трагхаймер Кирхенштрассе, 5/6 (ныне улица Подполковника Иванникова).
Фирменным блюдом «Шультце» считался миндальный торт. Забавно, но именно эта кондитерская вдохновила английского писателя Вудхауза на описание в романе «Дева в беде» кафе «Уютный уголок»:
«‹…› его содержит страдающая дама… Она подаёт яства с величавой томностью… У этого места своя, особая атмосфера. Чем оно берёт, так это недостатком света, почти полным отсутствием вентиляции, шоколадным тортом собственного приготовления, который не полагается резать. ‹…› По выражению лица дамы можно догадаться, что она невысоко ценит жизнь и хотела бы уйти от неё, как труп на втором этаже. Так и тянет предположить, что труп на этаже есть. Первым делом, как войдёшь, является мысль о том, что вот сейчас дама подойдёт и спросит: „Чаю, кофе? Не желаете ли взглянуть на труп?“»
Правда, англичанин Вудхауз вообще не любил немцев. А Кёнигсберг, который он посетил однажды, показался ему «большой и довольно мрачной деревней».
Молоденькие девушки в городе на Прегеле почему-то предпочитали кондитерскую «Швермер» на Мюнцштрассе, 3, где с удовольствием поедали марципаны и песочный торт в виде круглой башни.
…Кроме того, в Кёнигсберге было немало заведений, которые правильнее было бы называть «забегаловками» или, в крайнем случае, закусочными. Почтенные семейства, выгуливаясь воскресным днём, спрашивали там пиво и сельтерскую, а детям покупали мороженое или какао со взбитыми сливками.
Кафе в городе работали чуть ли не до апреля 1945-го — хотя варили там не кофе, а цикорий со слабым кофейным ароматом, а продукты давно выдавались по карточкам. Карточку можно было «отоварить» в кафе — к примеру, поменяв её (плюс деньги) на бутерброд с тоненьким слоем маргарина.
Посетителями чаще всего были мужчины, на короткое время вернувшиеся с войны, и их жёны или подруги. Пили они шнапс — хорошее пиво варить было не из чего, а изысканные вина, к которым немцы приучились, подмяв под себя почти всю Европу, стоили слишком дорого и настроению не соответствовали: на похоронах шампанского не пьют. А эти люди хоронили — друзей, себя… страну, которая была обречена столь очевидно, что даже ведомство Геббельса не могло доказать обратного.
В советском Калининграде кафе можно было пересчитать по пальцам: «Пингвин» и «Снежинка» на Ленинском проспекте, «Огни Москвы» на Московском проспекте, «Сказка» (с маленькими деревянными стульчиками, рассчитанными на детей), «Золотой петушок» у входа в зоопарк (где сейчас «Солянка») да десяток-другой «стекляшек», где почтенные алкоголики глушили портвейн, заедая его бутербродом с селёдкой или квадратиком плавленого сыра…
Городской концертный зал (Штадтхалле)
Мюнцплатц, 1930-е годы
Правда, начатая Горбачёвым антиалкогольная кампания вызвала к жизни многочисленные молочные бары — этакий аналог кондитерских «made in USSR». Подавались там всякие вкусности типа взбитых сливок, крема «Сметанка», рулетов, очень похожих на литовские, разноцветное желе…
