Нацисты, пришедшие к власти, первым делом «проинвентаризировали» репертуар всех театров. Исчезли пьесы авторов, чья «пятая графа» показалась небезупречной, исчезли — по той же причине — и многие актёры и музыканты. А в августе 1944-го здание Городского (Восточнопрусского земельного) театра было полностью разрушено во время налёта британской авиации.
Интересно, что первым советским театром на экс-восточнопрусской земле стал… кукольный. Сформированный в частях 3-го Белорусского фронта.
В 1946 году был создан Ансамбль музыкальной комедии — на основе труппы, переведённой из Новгородской филармонии. А годом позже в Калининград по решению комитета по делам искусств при Совмине СССР на постоянную работу были направлены выпускники ГИТИСа.
6 ноября 1947 года состоялось официальное открытие Калининградского областного драматического театра на улице Красной. Тремя годами позже под театр было приспособлено здание на улице Бассейной.
«Небольшая, плохо оборудованная сцена, зрительный зал на 488 мест, отсутствие репетиционных помещений, гримёрки наподобие кабинок для голосования… Актёры, рабочие сцены, другие сотрудники театра добирались до своего рабочего места пешком; если повезёт, трамваем. Ходил по узкоколейке немецкий вагон по прозвищу „Мать-одиночка“, до первого кольца, а дальше — пешком мимо старого немецкого кладбища, затем мимо озера — до театра. Было страшновато, да и небезопасно: в городе было неспокойно. После спектакля возвращались группами.
Однажды из зарослей кустарников со стороны кладбища группка хулиганов пыталась утащить нашу актрису… Мы её всем миром спасали — и отстояли…
Любопытная деталь, как примета времени, — в программках спектаклей 50-х годов есть примечание администрации: „Верхнее платье, головные уборы и галоши снимать обязательно“», — это воспоминания Ирины Фадеевой, актрисы и супруги главного режиссёра В. Тана (с его именем связан один из самых ярких эпизодов в жизни нашего театра — с 1952 по 1962 год).
Вот строчки из известной среди тогдашних театралов песенки (она звучала на «капустниках», которые частенько устраивались актёрами):
И неизвестно, как долго пришлось бы актёрам облдрамы глотать «древнюю пыль» и обретаться на выселках. Но… командующим Балтийским флотом был назначен Арсений Головко, чья супруга Кира Иванова-Головко стала одной из ведущих актрис труппы облдрамтеатра.
Головко обожал свою жену. Говорят, это была на редкость красивая пара. Интересно, что Киру Ивановну познакомили с Головко — тогда ещё начальником морского штаба БФ — почти «насильно». Многочисленные знакомые вдруг ни с того ни с сего принялись устраивать её личную жизнь. И только через много-много лет взрослая дочь Киры, случайно встретившись с моряком-историком, узнала, что делалось это… по личному распоряжению Сталина.
В конце сороковых годов «вождь народов» с большой симпатией относился к Головко, молодому боевому адмиралу, который в годы войны командовал Северным флотом — и очень тяжело переживал безвременную смерть жены. Божественно прекрасная Кира так поразила бравого офицера, что, влюбившись, он был готов сделать для неё буквально всё. Даже построить новое здание театра. На том месте, где находился «Луизентеатр».
В новое помещение труппа и переехала в 1960 году. Средства, строительные материалы, рабочая сила — всё это (по крайней мере, львиная доля) было обеспечено благодаря «покровительству» адмирала Головко. Который всегда находил время, чтобы посмотреть на свою жену в роли Марии Стюарт… И продолжал поддерживать труппу, даже когда из Калининграда его перевели, а Кира Головко уехала вместе с ним.
В этом здании областной драматический театр располагается и поныне. А на Бассейной размещался телецентр. Позже там поселился Музыкальный театр, у которого за годы существования образовалась своя аудитория — и где, в частности, начинал Е. Гришковец.
Театральной Меккой, правда, Калининград так и не стал — скорей уж эту роль выполнял Тильзит-Советск (до войны там был маленький городской театрик). Когда по Версальскому договору Тильзит оказался поделённым на две части — театр получил пышное название Восточнопрусского пограничного.
В кафе Кёнигсберга предлагали не только кофе и сладости
Когда-то «король русского юмора» Аркадий Аверченко писал о немецких кофейнях:
