«Все двери в них украшены надписями „Выход“, будто кто-нибудь без этой надписи воспользуется дверью как машинкой для раздавливания орехов или, уцепившись за дверную ручку, будет кататься взад и вперёд. Надписи, украшающие стены уборных… это целая литература: „просят нажать кнопку“, „просят бросать сюда ненужную бумагу“… „благоволите повернуть ручку“, „в эту пепельницу покорнейше просят бросать окурки сигар, а также других табачных изделий“. Одним словом, всюду — битте-дритте… Всякая вещь, которая поддаётся позолоте, — золотится, не поддаётся позолоте — её украсят розочкой…
За столом в любимом кафе собирается каждый день одна и та же компания. ‹…› Целый вечер взрывы хохота несутся со стороны стола, занятого весёлыми собутыльниками. ‹…› „Герр Штумпе! Отчего вы сегодня молчите? Не бьёт ли вас ваша жена?“ Взрыв гомерического хохота следует за этими словами. ‹…› „Герр Штумпе! Говорят, что вы уже целый год не носите сбережений в ваш банк?“ — „Почему?“ — недоумевает простоватый Штумпе. — „Потому что весь ваш бюджет уходит на покупку зонтиков, которые ломает о вашу спину ваша жена“.
Будто скала обрушилась — такой хохот потрясает стены кофейни…»
Да, принимать гостей у себя дома кёнигсбержцы не любили. Гораздо чаще и охотнее «компании по интересам» сходились за столиками кафе. Благо недостатка в них в городе не ощущалось. Ещё до потрясшего Германию 1848 года было открыто кафе «Националь» на углу Королевского сада — Парадеплатц. Позже в этом помещении находился «Отель ду Норд», ещё позже — Верховная таможенная дирекция.
Кафе «Зигель» на Францёзишештрассе, 7, напротив дома, в котором родился Гофман (набережная Нижнего озера, около здания ГТРК «Калининград», сейчас там мемориальный камень), было известно как место, где собиралась городская свободомыслящая интеллигенция. В некотором смысле богема.
В 1890 году на Парадеплатц распахнул двери респектабельный «Бауэр» — средоточие местных «белых воротничков». В 1909 году — «Империал» на Мюнцштрассе, 14 (начало улицы Пролетарской). В 1912-м — «Штадт-халле» на берегу Замкового пруда и тогда же — кафе нового Драматического театра на Хуфеналлее, 2.
На Хуфеналлее собирались в основном поклонники Мельпомены, дабы за «рюмкой кофе» пообщаться с любимыми актёрами. По отзывам иностранцев, именно там — и только там! — можно было встретить изящных и со вкусом одетых женщин.
«Наряд немецкой женщины, — иронизировал по этому поводу ещё Джером К. Джером, — это целая симфония. На голове зелёная шляпа с жёлтым пером и красной розочкой. Юбка голубая, обшита внизу оранжевыми полосками. Только кофточка отличается скромным фиолетовым цветом, но одета она так, что грудь делается плоской, а спина пузырится, как волдырь на обваренном месте, башмаки, хотя из грубой кожи, но зато большие; чулки прекрасной верблюжьей шерсти…»
Прибавьте сюда пристрастие к пиву, мучному и сладкому — и вы поймёте, почему женщины, пьющие не пиво, а шампанское и имеющие тонкую талию, в городе были наперечёт.
(Кстати, одеваться немки не умеют до сих пор. Шить себе костюмы, вечерние платья и носить элегантные «лодочки» на каблучке уважающая себя немка начинает не раньше чем разменяет шестой десяток. Молодые — все как одна — облачены в брюки пастельных тонов и немаркие свитера, длинные и свободные, так что очертания фигуры под ними не проглядываются вовсе. Практичные туфли на плоской подошве, ни грамма косметики на лице, стрижка, не требующая укладки, — вот всё, что позволяет себе и молоденькая фройлен, и фрау средних лет, если не хочет, чтобы на неё косились на улице. Не потому ли так шалеют немцы, видя наших дам — на шпильках с самого утра, намакияженных и в ярчайшем прикиде?!)
Пользовались популярностью также кафе «Лидтке» в зоопарке, «Юльхенталь» — в устье Хуфенского ручья (прежде оно именовалось «К поэту Крюгеру») и «Альте Хаммершмиде» (оно располагалось неподалёку от старой кузницы на озере Близнецов — после 1945 года там был размещён хлебный магазин, по которому потом озеро и стало называться Хлебным).
В 1900 году появилось кафе с поэтично-мифологическим названием «К коринфскому дереву» на Лавскераллее (ныне проспект Победы). Чуть позже — «К Копернику» (на Питьевом канале), «Долина Луизы» (там, где сейчас Свято-Никольский собор) и «Обертайхтеррассе» — кафе на террасе Верхнего пруда (в советские времена — ресторан «Прибой»).
Самым «молодым» было кафе «Алхамбра», открывшееся в 1930 году на Штайндамм, 119/121 (ныне улица Житомирская, в советское время на этом месте был построен ресторан «Русь», переименованный впоследствии в «Беларусь»).
…Особое место в жизни Кёнигсберга занимали кондитерские. Первая открылась в 1808 году напротив придворного почтамта на Принцессенштрассе (район нынешней гостиницы «Калининград»). Называлась она по вкусной фамилии владельца — Файге, что в переводе на русский означает «инжир». Подавались там только сладости — никакого пива, никакой еды. Поэтому наибольшее предпочтение этой кондитерской оказывали дамы.
