– Никак, ты прав, к сожалению это практически несмешивающиеся вещества, как масло и вода. Так, на чем мы с тобой вчера остановились? Ах, да, вспомнил. Разница между тем, что можешь совершить какое-то действие, и тем, что совершаешь его. С моей точки зрения она минимальная. Если я уже изменился настолько, что способен, совершу я это или нет, не слишком сильно изменит меня, не так, чтобы уж совсем не изменит, но гораздо незначительнее, чем все приведшее меня и сделавшее готовым совершить. Но для того, чтобы разница стала минимальной нужно всего ничего – лишь измениться. А с точки зрения окружающего мира? Ну, какова разница между тем, чего нет, и тем, что есть? Разница размером с вот это – то, что есть. Ни больше, ни меньше. Да, шестая степень свободы меняет все кардинально.
– Шестая?
– Об этом позже. Главное – изменение в тебе, позволяющее обрести готовность одолеть соперника. Сделаешь ты или нет – отходит на второй план. Это уже нужно для фиксации результата. Не тебе, а им. Ты же понимаешь, что способен на это.
Конечно же, он понимал, по его воодушевленному взгляду было видно. Кратковременная воодушевленность мула на веревке. Хотя у кого как, у него все же разочарование должно наступить скоро. Я не стал дожидаться естественного развития событий:
– Но это все пока относящееся к этим правилам, – я показал взглядом на лежащую перед ним методичку, – Не к тем.
Он понимающе покивал и даже тень разочарования не пролетела по его лицу. Привыкает к моим кульбитам. Это плохо, старею.
– И все же переходя к следующему этапу, хочется понять природу и размеры этой минимальной для самого носителя ее разницы. Не было бы разницы, случайности иссякли бы и все превратились в закономерности. Но ведь говорится, что закономерно существует такая система отношений, в рамках которой любая случайность обретает качество закономерности. Получается, что в этой системе, или в какой-то другой, но закономерно существующей, хотя хотелось бы, чтобы в этой, разницы между тем, на что способны и тем, что совершаем, нет. Размеры проявленной вселенной расширяются, каким образом это происходит, как думаешь?
– Вы же говорили, посредством изменения себя. Изменяясь, раздвигаешь границы проявленной тебе вселенной.
– Схватываешь на лету.
Он расплылся в улыбке, в первый раз, пожалуй, я увидел его полностью лишенным колючей защиты, настороженности, затаившегося и ожидающегося разнообразного и всевозможного зла.
– Как уже говорил тебе, следующий свод правил касается более глубинных слоев этого, не побоюсь этого слова, искусства. Запоминай, а лучше записывай (совершенно излишнее замечание, кажется, он стал бы записывать тайком, даже если бы я запретил ему делать это). Теперь моя очередь перечислять. Тех было шестнадцать, значит это семнадцатое. Стараться по возможности изучить противника. Похожее правило было уже, если мне изменяет память, под номером четыре, но здесь оно на другом уровне, сейчас поймешь почему. Дело не в знании сильных или слабых сторон, речь идет о личных качествах, при прочих равных это дает огромное преимущество. Само собой, можно спрогнозировать его ответы но, мало того, можно и вовсе сконструировать его двойника. И если получится, то у него против тебя не останется никаких козырей. Вообще. Каким образом сконструировать двойника? Не буду сейчас вдаваться в подробности, скажу только, что огромную роль в этом играет жизненный опыт и способность наблюдать. Все люди разные и нет двух одинаковых, но существуют типы или группы, объединяющие в себе какое-то количество общих черт или особенностей. Определив в сопернике принадлежность к какому-то из известных тебе типов, с достаточно большой долей вероятности можно прогнозировать и его поведение и ответные реакции. Но не только это, еще можно допустить в нем существование каких-то слабостей, присущих именно данному типу и соответственно воздействовать на них.
Следующее (какое по счету – восемнадцатое?) вытекает из предыдущего. Стараться запутать противника, представляясь не тем, кем являешься. Как бы исполняя некую придуманную роль. Чем искуснее она будет исполнена и чем более введен в заблуждение соперник, тем более безоружен он окажется. Форм, наверное, две, как водится – первая играть по Станиславскому себя в предлагаемых обстоятельствах, вторая полное отождествление с другим объектом. В чистом виде ни одна из них, конечно же, не существует.
Это были правила из области противостояния, есть и другие уже из области согласия с миром, помнишь ведь, от противостояния к согласию, от простого к сложному? Хотя на первый взгляд они могут показаться даже проще, чем правила противостояния.
