– Ты прав, Игер, – Заслон горько усмехнулся, – так сильно сына своего увидеть хотел, что о всех опасностях позабыл, а когда солдаты сказали, что в далёком поселении остался, то мне не по себе стало. Ты прав, друг. Главное, что мой сын в безопасности.
– В отличии от нас, – Тонрус протяжно зевнул и почесал ногтями щетинистый подбородок, – чую, не вытерпят Потухшие свечи и нападут на Осколки. Наёмников намного больше, чем Красных плащей. Они старую крепость с землёй сравняют.
– И что ты предлагаешь? – насторожился Чёрное древо, расположившийся на тулупе, насквозь провонявшем потом и дым-травой.
– Бежать отсюда, – тихо произнёс бритоголовый Тонрус, – сыну Урхмера ничего не угрожает, незачем Заслону сражаться за Эланруса. Своего племянника я в лагере видел. Он служит оруженосцем у старого солдата. Выжду удобный момент и сбегу, мальчонку с собой заберу. А ты, Игер, как поступишь?
– Останусь, – твёрдо сказал Чёрное древо, – жизни близких мне людей зависят от Эланруса Печального, поэтому я гирата не брошу.
– Отважный парнишка, – сонным голосом похвалил Игера бритоголовый Тонрус.
Скрипнула дверь и в проходе показалась худощавая седовласая женщина с кастрюлей в руках. Запахло кашей и мясом, отчего у оголодавших путников почти одновременно заурчали животы. Хозяин хижины, не просыпаясь, пробурчал невнятицу и отвернулся к стене. Не произнося ни слова, женщина прошла к заваленному барахлом столу и поставила на него кастрюлю, из которой валил густой пар. Урхмер, Тонрус и Игер вскочили на ноги и осыпали незнакомку пылкими благодарностями. Грустно улыбнувшись умирающим от голода мужчинам, женщина поторопилась покинуть хижину. Путники, отыскав в груде посуды три деревянные ложки, жадно набросились на горячую кашу с кусочками мяса.
Спустя немного времени прибежал долговязый жилистый подросток, племянник Тонруса, с железным ведром, до половины наполненным прохладной водой. Пока старый солдат по имени Якемрус Недобитый вместе с двумя сотиорами и гиратом продумывал план действий против Потухших свечей, его оруженосец поспешил навестить своего дядю, запертого в охраняемой солдатами хижине.
– Как служба? – бритоголовый Тонрус потрепал племянника за густые кудрявые волосы.
– Иногда приходится тяжко, но мне нравится. Дядя, в походе я видел столько городов, деревень, людей, животных, – озорные глаза подростка заблестели, засверкали от бури ярких воспоминаний, – и настоящих чудовищ! Дядя, однажды мы наткнулись на целую стаю землегрызов! Всех перестреляли! Из самострелов!
Слушая захватывающие и временами заметно приукрашенные рассказы оруженосца, путники опустошили кастрюлю невероятно вкусной каши и вдоволь напились прохладной воды из ведра. Тонрус и мальчишка остались сидеть за столом, а Урхмер и Игер с удовлетворённым стоном разлеглись на мягких тулупах. Заслон вполголоса нахваливал седовласую женщину, накормившую путников по приказу сотиора Кьяндара. Через некоторое время слова Урхмера превратились в неразборчивое мычание, быстро сменившееся громогласным храпом. Чёрное древо долго прислушивался к беседе между долговязым мальчишкой и Тонрусом, которая иногда перетекала в серьёзный спор оруженосца ордена Красных плащей с бритоголовым вышибалой из Подземного рынка, однако короткая перепалка неизбежно сменялась задушевным разговором между племянником и дядей. «Старик Якемрус добрый. Он меня всему научит», – расслышал Чёрное древо перед тем, как провалиться в блаженный сон.
После полуночи в хижину через приоткрытое окно проскользнул слабый ветерок и игриво потрепал Игера за волосы. Молодой человек задрожал от холода и спрятал голову под тёплым тулупом, однако через несколько минут с улицы донёсся беспорядочный топот, мгновенно пробудивший Чёрное древо. Освободившись от приятных оков сна, Игер вскочил на ноги и подбежал к окну, но увидел только хаотично мечущиеся тени. Грязь звонко чавкала под сапогами солдат, бежавших в непонятном направлении. Чёрное древо поёжился от холода и накинул на плечи колючий тулуп. Он прокрался мимо мирно спящего Урхмера, попытался отыскать в хижине Тонруса. «Сбежал», – цокнул языком Игер и вполголоса выругался на бритоголового, исчезнувшего без предупреждения. На устроенной на печи лежанке заворочался хозяин хижины, который, как и его нежеланные гости, проспал остаток дня и весь вечер, изредка просыпаясь, чтобы перекусить и сбегать до выгребной ямы. Чёрное древо на цыпочках подошёл к выходу и приоткрыл дверь. Бойцов, стороживших путников по приказу сотиора Исейдара, поблизости не оказалось, и Игер беспрепятственно покинул хижину и пересёк внутренний двор.
