– Азурган, Велгер, Лексорк, – Кьяндар без промедления перечислил имена матёрых разведчиков.
– Хорошо, – гират Красных плащей болезненно вздохнул, – отправь храбрецов на поиски наёмного отряда. Когда бойцы покинут Осколки, прикажи дозорным никого не выпускать из крепости без моего ведома. Затем возвращайся в башню вместе с сотиором Исейдаром и стариной Якемрусом.
– Будет сделано, – громко отчеканил Кьяндар, почесав затылок, и попятился к выходу.
– И ещё одна просьба, – глуховатым голосом произнёс Эланрус Печальный, – распорядись, чтобы местные жители накормили Игера и бритоголовых.
Сотиор разведчиков ордена Красных плащей кивнул и вышел за дверь. Проводив Кьяндара взглядом, Чёрное древо повернулся к гирату. На изнурённом лице Игера застыл немой вопрос. Эланрус Печальный задрал голову кверху и устремил встревоженный взор тёмно-коричневых глаз к голубому небу, заменяющему давно исчезнувшую крышу башни. Довольно долго верховный командир городской армии безмолвно стоял около молодого человека, наслаждаясь томительной тишиной. Затем он хлопнул Чёрное древо по плечу и слегка подтолкнул в сторону выхода:
– Ступай, парень, поешь и отдохни. Ты совершил храбрый поступок. Орден Красных плащей не останется в долгу. Обещаю тебе, Игер, о беженцах, из-за которых ты так самоотверженно рисковал жизнью, я позабочусь, как только вернусь в город Сердце. Ступай, храбрец, ступай.
За дверью Чёрное древо поджидал коренастый солдат, который в полном молчании сопроводил молодого человека через плотный строй выцветших палаток. Во внутреннем дворе разрушенной крепости произошли резкие изменения. Почти каждый Красный плащ вооружился тяжёлым самострелом и наспех нацепил кольчужную рубаху. Обветренные и давно небритые лица людей, с нетерпением ожидавших скорого возвращения домой, помрачнели. На смену простодушному смеху и задушевным беседам пришли короткие выкрики приказов и встревоженный шёпот. Подозрительные взгляды солдат тщательно ощупывали каждого человека, проходящего мимо. Запуганные жители Осколков торопились укрыться в ветхих хижинах, и только беззубая старуха, укутанная в шерстяной шарф, осталась сидеть на лавочке у развалившейся бревенчатой казармы. Сотиор Кьяндар, распрощавшийся с лучшими разведчиками, посланными на поиски таинственного отряда наёмников из Обречённых земель, хмурый командир Исейдар, отдавший самым толковым бойцам приказ всеми возможными способами укрепить крепость, и старый солдат, прозванный Якемрусом Недобитым, вместе направлялись к полуразрушенной башне.
– Молодец, Игер, – Тонрус удовлетворённо хмыкнул, – вояки мигом зашевелились, почуяв вонь наёмников, жаждущих крови.
– Ты справился, сынок, – глухим голосом произнёс Урхмер, окинув подошедшего соратника потухшим взглядом. Неподдельное разочарование читалось на лице Заслона.
Солдаты в Красных плащах провели Игера и бритоголовых вокруг развалившейся казармы, за которой обнаружилась ветхая хижина. Коренастый боец громко постучал в дверь. Спустя мгновение раздался противный визг и на пороге показался мужчина с лицом, полностью покрытым жуткими шрамами от ожогов. В его глубоко посаженных глазах бурлило презрение, перемешанное с животным страхом.
– Приюти до утра, – приказным тоном произнёс коренастый солдат и шагнул в сторону, уступив дорогу растерявшемуся Игеру.
– Входите, я не кусаюсь, – хозяин дыхнул мерзким, кислым запахом прямо в лицо Чёрного древа и с недовольным ворчанием зашёл внутрь хижины, – всюду глупцы бродят и бродят, мирный народ беспокоят. А Бледнолицая дева пляшет и пляшет, топчет людские жизни. В такое время дома человек сидеть должен, а не слоняться от поселения к поселению. Безумцы! А что я? Я гостей приютить обязан, а не то Исейдар накажет, заживо сварит и сожрёт. А в чём я повинен?
Несмотря на два распахнутых окна в хижине стояла невыносимая духота. Половину помещения занимала огромная каменная печь с лежанкой. На полу лежала стоптанная солома, на которую мужчина с обезображенным лицом бросил специально для гостей три старых драных тулупа. В углу у стены стоял деревянный стол, заваленный разным барахлом. «Располагайтесь», – проворчал потревоженный хозяин хижины, взобрался на устроенную на печи лежанку и вскоре захрапел.
– Что случилось, Урхмер? – вполголоса спросил Чёрное древо, посмотрев Заслону в глаза.
– Его сына нет в Осколках, – Тонрус с блаженным стоном прилёг на мягкий тулуп, вытянул длинные ноги и закинул руки за голову, – Красные плащи твердят, что он далеко отсюда.
– Сынок в Красных камнях соизволил остаться, – глухим, безжизненным голосом произнёс Урхмер, смахнув скатившуюся по щеке слезу, – чтобы помочь порядок навести, за местными владыками присматривать и лазутчиков Восставшей падали выслеживать.
– Почему грустишь, Урхмер? Если сын твой в Красных камнях, значит Потухшие свечи ему точно не грозят, а армия Торгового поста не скоро выступит на юг, – Чёрное древо кисло улыбнулся.
