– Игер Чёрное древо, – Кодорк крепко вцепился зубами в огромный кусок мяса, – не верю я, что на Древней станции суматоху устроил ты. Не верю, что ты хладнокровно убил трёх старейшин.
– Ложь, – Игер хлебнул горячий отвар, заботливо приготовленный Элердис, – во всех смертях виновен Энурган Волчий страх. Мой дед Иварт предугадал измену, однако не мог противостоять чужому коварству, поэтому потребовал у своего должника по имени Торк провести меня через болота к Ведьминой клетке. Ничего не понимая, я сбежал. По воле Энургана убили моего деда Иварта, убили Светлейшего, убили судью Матисара, убили старейшину Эинсара…
«Эгирта», – с ноющей грустью не слышимым шёпотом добавил Чёрное древо и устремил взгляд на огненную гриву костра, тщетно разыскивая среди танцующих язычков пламени красивое лицо с ясными голубыми глазами и улыбкой, что обнажала слегка кривоватые белые зубы. Игер вздохнул и поднёс к неожиданно пересохшим губам железную флягу с отваром. Пережёвывая крупный кусок мяса, Кодорк пожал плечами и удовлетворительно кивнул. Блестящий на Солнце жир стекал по его заросшему подбородку.
– Пусть местные звери полакомятся плотью благородного животного, – Весна махнула рукой на наполовину разделанную тушу рогореза, истинного хозяина глухолесья Ирсуак, – пора отправиться в путь. Следующий привал устроил вечером, когда стемнеет.
Бледный диск Солнца плыл над головой, часто скрываясь за тучами и толстыми ветвями, переплетёнными над головой. Могучие деревья и многочисленные кустарники превратились в буро-коричневые и серые пятна, плывущие перед глазами, а тонкие мутные ручейки плыли под ногами бредущего за Элердис Игера. Чем ближе день клонился к закату, тем чаще Чёрное древо запинался и падал на колени, но всякий раз, сцепив зубы, он поднимался с болезненным стоном и упорно продолжал следовать за Весной. Иногда, при крутых подъёмах Ледяные перста поддерживал товарища под руку.
– Будет непросто привыкнуть к твоему настоящему имени, – пошутил Кодорк, когда компания с трудом забралась на склон, плотно заросший колючей щетиной.
– Я решил назваться другим именем, когда пришёл в Приют морозов. Боялся, что Янирган, старший сын Энургана, или иной следопыт из Древней станции уже побывали в западном городе и назначили за мою поимку щедрое вознаграждение, – Игер устало улыбнулся, – однако я не ожидал, что меня выдадут за хладнокровное чудовище.
– Что случилось с лекарем, которого ты сопровождал? – немного помявшись, спросил Ледяные перста. Кодорк запрыгнул на огромный валун и протянул Чёрному древу руку.
– Около поселения Сломанный рог, – прохрипел Игер, когда Кодорк затащил его на большой шероховатый камень, – на нас напал безумный человек. Его лицо полностью покрывали татуировки таинственных символов, а глаза горели красным пламенем. Он убил Керисара, оглушил меня и сбежал. Я знаю только то, что убийцу зовут Урра.
– Урра не человек, – донёсся звонкий голос Элердис, – урра – это древний дух, отнимающий жизни. Он приходит только за людьми, которые уже сыграли свою роль в этом мире и должны умереть, чтобы своей смертью поспособствовать рождению чего-то гораздо большего.
Игер задумчиво взглянул на Весну. Элердис стояла на поваленном дереве, за которым пустовала небольшая поляна. Из-за величественной осанки женщина казалась гораздо выше. Она приподняла слегка вздёрнутый подбородок, подставив красивое лицо под ласковые порывы прохладного ветра. Длинная коса спадала с плеча, светлые с заметной сединой волосы пылали, освещённые последними лучами заходящего Солнца.
В глухолесье Ирсуак слишком быстро темнело. На ночлег отряд остановился на краю небольшой поляны. Не опасаясь возможных преследователей, Кодорк Ледяные перста развёл костёр, а Элердис приготовила для Игера новый отвар из собранных по пути целебных трав. Путники вдоволь наелись жареного мяса и соорудили себе лежбища из мягких размокших веток. Первую смену ночного дежурства Весна взяла на себя, и через несколько минут Кодорк разорвал мирную тишину глухолесья Ирсуак прерывистым храпом. Чёрное древо долго лежал с закрытыми глазами и мотал головой, безрезультатно силясь отогнать врезавшуюся в память картину выпущенной Игером стрелы, торчащей из груди захлёбывающего кровью Демиорка.
– Весна, – Чёрное древо на мгновение осёкся, – Элердис, расскажи мне про народ Ирсуак.
