– Эркут и яширх, – прозвучал ласковый шёпот Весны, – два племени всегда жили в мире, однако вскоре эркут стали очень многочисленным народом, а глухолесье не могло прокормить всех ирсуак. Наступили голодные времена, и вскоре череда разногласий между эркут и яширх переросла в лютую ненависть, которая быстро увенчалась нападением одного племени ирсуак на другое. Священная земля глухолесья обагрилась кровью своих детей. Во время ожесточённых стычек эркут превосходили числом, но могучие воины яширх всегда славились небывалой силой, жестокостью и бесстрашием. Они сражались так неистово, что порой вокруг тела одного яширх находили десяток поверженных эркут. Оба племени ирсуак страдали от невосполнимых потерь, пока однажды к мудрейшим из эркут не пришло озарение, что рано или поздно кровопролитная война приведёт к исчезновению всех ирсуак. Эркут первыми сложили оружие. Племя оставило глухолесье и ушло к южным равнинам.
– А что случилось с яширх? – тихо просипел Игер, и на Чёрное древо нахлынул оглушительный кашель, способный разбудить спящего в глубокой норе землегрыза.
– Никто не знает, – мягко ответила Весна, одарив больного Игера сочувственным взглядом тёмно-фиолетовых глаз, – говорят, после ухода эркут, яширх ещё сильнее возненавидели собратьев. Почти десятилетие их племя властвовало над глухолесьем и держало в страхе поселения эркут на южных равнинах, а затем яширх исчезли бесследно.
– Ложись спать, Элердис, – твёрдо сказал Чёрное древо, – сейчас мои мысли всё равно не позволят мне уснуть. Я покараулю первую половину ночи, а потом разбужу Кодорка. Спи, Элердис.
– Хорошо, Игер, – женщина устало кивнула. На неудобном лежбище Весна свернулась клубком и вскоре уснула.
Сквозь пламя костра Чёрное древо долго и пристально смотрел на отважную женщину, что грустно улыбалась во сне. Морщины на её лице не кричали о неизбежной старости, а лишь отражали весь нажитый опыт и накопленную мудрость. Седина в её светлых волосах переливалась, освещаемая пламенем костра, и беззвучно пела о оплаканных утратах, пережитом горе и непосильной для хрупкой женщины ноше.
Половину ночи Игер усердно прислушивался к шуршанию глухолесья Ирсуак. Многолетние деревья жалобно стонали и тоскливо скрипели ветвями, мрачно шелестя давно погибшими листьями. Чёрное древо, не смыкая глаз, наблюдал, как с густой и плотной тьмой неистово сражалось пламя костра. Порой очертания молодых деревьев превращались в силуэты болотных ведьм, землегрызов или вооружённых арбалетами солдат, отчего Игер только сильнее сжимал рукоять кинжала, выполненную в форме ветви чёрного дерева, удивляясь тому, каким невероятным образом подобранный Демиорком у жертвенного алтаря родовой клинок вновь вернулся к своему хозяину.
В течении пяти утомительных дней путешествия по глухолесью Ирсуак, благодаря ухаживаниям Весны, болезнь Игера медленно отступала, покидая тело Чёрного древа вместе с густыми буро-коричневыми комьями. На подходе к Ржавым холмам запасы мяса рогореза полностью растаяли, вынудив отряд начать питаться украденными Элердис из кладовых Приюта морозов задубевшими овощами и солёным мясом сташкурых быков.
С каждым днём весна всё сильнее пропитывала землю желанным теплом, словно залечивая нанесённые морозами раны, отчего под ногами выступили острые бледно-зелёные ростки, а свежий весенний ветерок неустанно выветривал дурманящий запах сырости и гнилой листвы. Звонкое пение ручья принялось заманчиво ласкать слух путников, когда вымотанный отряд достиг расположенных посреди чащи Ржавых холмов, что неожиданно нависли над людьми, грозно ощетинившись буро-оранжевыми копьями изогнутых деревьев.
Кристально чистый ручей игриво извивался между двумя холмами, переливаясь на Солнце, будто тонкое лезвие кинжала, стекая к их подножию, он распадался на множество мелких ручейков и терялся в глубинах глухолесья Ирсуак. Однако, вскоре прозрачная вода ненадолго окрасилась в бледно-коричневый и серый цвет, когда ранним утром путники устроили привал у подножия Ржавых холмов и решились тщательно отмыться и выстирать пропитанную потом и кровью грязную одежду, от которой воняло сыростью и сгнившим тряпьём.
– Подъём на один из Ржавых холмов займёт половину дня, – предупредила Элердис, с усердием расчёсывая влажные волосы. От коричневого утеплённого плаща, что носили воины Приюта морозов, Весна избавилась с нескрываемой радостью и с таинственным трепетом достала аккуратно уложенные на дне походного мешка вещи. Элердис облачилась в тонкий фиолетовый плащ, по краям расшитый оранжевым узором, и подпоясалась кожаным ремешком, подчеркнув величественную осанку.
