– Ладисар, мой сын, – жалобный стон главаря шайки разбойников резко оборвался. Гнотмер опустил секиру, и рыжеволосая голова покатилась по земле, обагряя кровью молодую траву. Игер на мгновение отвернулся и прикрыл глаза. Кодорк цокнул языком, а Элердис отступила за дерево.
– Рано или поздно каждый преступник получит по заслугам, – брезгливо сморщившись, протянул Фиммер и убрал стрелу в колчан за спиной.
– Значит, всех этих людей казнят? – Чёрное древо кивнул на пленников, – И детей? И женщин? И стариков?
– Сколько среди них преступников? – старик рассудительно почесал затылок, – Ни одного. Всех воров и головорезов уже перебили. Видишь, сколько тел лежит за частоколом?
– Пролито достаточно крови, – пожал плечами Чёрное древо, – что будет с теми, кто не виноват ни в кражах, ни в грабежах, ни в убийства? В чём их вина?
– От безысходности или по собственной глупости эти люди связались с разбойниками, поселились в их доме, помогали им по хозяйству и порой делили с ними награбленное, но в скверных деяниях никогда не участвовали, – скрипучим голосом рассуждал Фиммер, в водянистых глазах которого отражалась горящая ярким пламенем изба, – к несчастным господин Гнотмер проявит милосердие. А какая участь ждёт того, кто связан с Глимдаром кровью, я не знаю.
На центр поляны вывели невысокого рыжеволосого ребёнка лет семи. По веснушчатому лицу текли слёзы. Мальчик надрывно рыдал, крепко зажмурив глаза и обхватив тонкими ручками дрожащие плечи. «Бурого меха отпрыск», – перешёптывались между собой бойцы из Семи топоров. Гнотмер медленно обошёл ребёнка по кругу, внимательно изучая мальчика взглядом, и положил древко обоюдно острой секиры на плечо Ладисара, который затрепетал и прогнулся под весом оружия. С кончика лезвия капала тёмно-красная кровь Бурого меха.
– Как мне поступить с щенком Глимдара? – обратился Гнотмер к бойцам. Суровый взгляд тёмно-оранжевых глаз медленно скользил от одного воина к другому.
– Убить ублюдка! – заверещал старик в накидке из серых перьев, и сквозь его кривые жёлтые зубы прыснула слюна, – отрубить выродку голову!
– Дурная кровь ещё покажет себя! – подхватило несколько человек, – Сын пойдёт по стопам отца!
– Парня ты зарубишь, старик? – ядовито усмехнулся молодой лучник в расшитой красными рисунками безрукавке поверх серой рубахи.
– С удовольствием, – прыснул матёрый воин. Взмахнув жилистыми руками, он покосился на дрожащего мальчика и облизнул губы, – я отделю рыжую голову щенка от его розовой шейки.
– Поищи другую жертву, пернатый трус, – рассмеялся лучник и плавно вытянул из колчана стрелу, – ты так медленно ковылял до поляны, чтобы помочиться на трупы и зарубить ребёнка? Переживаешь, что твой топор сегодня так и не вкусит крови?
– Вкусит, – сдавленно прошипел старик и повернулся к неприятелю, вцепившись скрюченными пальцами в древко висящего на поясе короткого топора, – твоей кровью он напьётся вдоволь!
Как только старый воин шагнул вперёд, лучник наложил стрелу и мгновенно натянул тетиву. Бойцы Семи топоров умолкли, с азартом наблюдая за перепалкой. Игер прищурился, Кодорк лениво смахнул с лица прядь чёрных волос, Фиммер закряхтел и покачал головой, а господин Гнотмер обречённо вздохнул. Старик в накидке из серых перьев посмотрел крохотными сверкающими злостью глазками на наконечник направленной в его грудь стрелы, неразборчиво прошипел проклятие, отступил назад и отвернулся.
– Проголосуем, – прогремел металлический голос Гнотмера, – кто желает сохранить отпрыску вора и убийцы жизнь?
Игер видел, как взметнулись вверх руки воинов, но не мог их сосчитать. «Недостаточно, мальчонку казнят», – с горечью прошептал Кодорк, тогда старый Фиммер поднял руку, и около пяти бойцов, взглянув на немолодого соратника, последовали его примеру. Сморщившись, облачённый в накидку из перьев старик фыркнул и харкнул в сторону Фиммера. «Голосов всё равно не хватает», – досадливо простонал Кодорк. Чёрное древо и Ледяные перста одновременно подняли руки.
– Поровну, – озадаченно произнёс господин Семи топоров и убрал древко тяжёлой секиры с плеча рыжеволосого ребёнка, который продолжал надрывно рыдать, крепко зажмурив глаза.
Из-за дерева вышла Весна и скинула с головы фиолетовый капюшон. Элердис с осуждением взглянула на мужа и подняла руку. Гнотмер ахнул, вытаращив тёмно-оранжевые глаза. Древко выскользнуло из широкой ладони, и секира упала на землю у ног отпрыска Бурого меха. С раскрытым от удивления ртом, господин Семи топоров двинулся навстречу жене, но Элердис невозмутимо прошла мимо возлюбленного. На ходу скинув расшитый оранжевыми узорами плащ, Весна остановилась перед мальчиком и опустилась на колени. Вздохнув, Гнотмер виновато склонил лысую голову, отчего острый кончик аккуратно подстриженной коричневой бороды упёрся в волосатую грудь. Бойцы Семи топоров застыли в растерянности. Остатки ярости быстро выветрились из суровых взглядов. Только матёрый воин в накидке из перьев презрительно фыркнул и направился прочь от поляны.
