Закрыв родимое пятно, тёмные волосы прилипли к взмокшему лбу. Прищурив тёмно-синие глаза и вывалив язык, Кодорк стонал и хрипел под тяжестью ноши. Он тащил на спине долговязого мужчину, пепельные волосы которого волочились по пыльной дороге. Ледяные перста быстро нагнал колонну, и, едва заметив товарища, Чёрное древо ринулся на подмогу. Люди с тревогой оглядывались на своего предводителя, но продолжали идти.
– Что случилось? – Игер помог Кодорку аккуратно положить мужчину на каменную дорогу.
– Он отстал от отряда, – Ледяные перста облегчённо выдохнул, – когда я догнал его, он пожаловался на сильную головную боль, а затем упал без сознания.
Чёрное древо склонился над мужчиной и надавил пальцами на мягкое место под челюстью. Игер надолго задержал дыхание, тщетно пытаясь нащупать пульс, и вскоре глухо произнёс: «мёртв». Кодорк цокнул языком и опустился на колени рядом с умершим, который с умиротворённым лицом лежал на булыжном тракте между Семью топорами и городом Сердце, согреваемый тёплыми лучами Солнца, пока весенний ветерок игрался с его длинными пепельными волосами.
– Что будем делать, Игер? – Кодорк оглянулся на ушедшую вперёд колонну, – остановимся и похороним его?
– Нет, – Чёрное древо покачал головой, его мрачный взгляд скользнул по каменной дороге и застыл, упершись в чащу глухолесья Ирсуак, Игер нахмурил брови, – мы позаботимся о живых, а покойника оставим для наших преследователей.
Пережившие зиму землегрызы выбирались из глубоких нор и бродили всюду в поисках пищи. Весной голодные звери нередко собирались в крупные стаи и наводили ужас на крохотные поселения и одиноких путников. На привалах возглавляемый Чёрным древом отряд часто слышал вой хищников, а несколько ночей назад чудовища подобрались к лагерю так близко, что Игер видел, как пламя факелов и костров отражается в крохотных чёрных глазах. Землегрызы следовали по пятам отряда, и с каждым днём руководимые голодом звери подбирались к разбитому на ночь лагерю всё ближе и ближе.
– Так нужно, – твёрдо произнёс Игер и заглянул в тёмно-синие глаза друга.
– Да, – хрипло протянул Кодорк и шёпотом добавил, – прости, незнакомый человек. Прости.
Они дождались, пока ведомый Зиндаром отряд скроется за поворотом, а затем перетащили бездыханное тело ближе к глухолесью Ирсуак и положили в кустах. «К следующему дню от трупа останутся только обглоданные кости и обрывки одежды», – сорвалось с губ Чёрного древа.
За поворотом, где булыжный тракт огибал выступающий острым клином участок глухолесья, замер народ. Затаив дыхание, люди жались друг к другу в ожидании Чёрного древа. И когда Кодорк и Игер протиснулись сквозь толпу, они застыли перед перевёрнутой повозкой.
Скрипело дразнимое ветром колесо. Молчаливый Мстидар бродил около разбитого о каменную дорогу сундука, пиная ногой разбросанные вещи. Чёрное древо полукругом обогнул повозку и выругался, едва не наступив на изуродованное тело. Залитый кровью глаз смотрел прямо на Игера. Лицо бедняги приобрело вид жуткой красно-бардовой гримасы, словно его изрезало множеством лезвий. Из зияющего посреди лоскутов изорванной кожи рта тянулась тонкая алая слюна. Пролитая из разорванного горла кровь окрасила серые камни под ногами Игера в буро-коричневый цвет. Чёрное древо глубоко вдохнул. Его брезгливый взгляд скользнул по груди и животу покойника, которые превратились в мерзкое месиво из кусков мяса и обрывков одежды с торчащими белыми обломками рёбер. От оторванной по локоть левой руки остались только кровавые ошмётки. Чёрное древо сглотнул горькую слюну и оттащил осквернённое чудовищами тело в кусты, испачкав руки в липкой крови. Стоящий за спиной Игера Кодорк стеклянными глазами смотрел на место жестокой расправы, лишившись голоса. Коричневое родимое пятно над правой бровью стало гораздо заметнее на его побледневшем лице. Когда Мстидар склонился над другим изувеченным телом и жестом поманил товарищей к себе, Ледяные перста с огромным усилием сдвинулся с места.
Немой следопыт с невозмутимым лицом изучал распластанный на каменной дороге труп, что лежал на животе с неестественно выгнутой и перегрызенной острыми зубами шеей. От вида изорванных в кровавые лохмотья ног Игера затошнило. Чудовища вырывали куски мяса вместе с клочьями шерстяных штанов. Вместо правой кисти остался огрызок, кровь из которого не так давно перестала сочиться, а левую руку жертвы мощные челюсти зверей превратили в бурую кашу из изжёванной плоти и раздробленных костей. Мстидар ловко проверил карманы на подбитой серым мехом синей безрукавке, что недолго защищала хозяина от острых зубов и длинных когтей и вскоре насквозь пропиталась тёмно-красной кровью. «Жертва пыталась уползти, но чудовище сломало добыче шею», – с помощью простых жестов поделился своими размышлениями Мстидар, указав на розовые борозды, оставленные когтями на затылке покойника.
– Где Яросгер? – резко опомнившись, спросил Игер, но Мстидар пропустил его слова мимо ушей.
