Игер крепко взялся за изорванные ноги мертвеца и потащил бездыханное тело к краю дороги, однако тёмные волосы покойника слиплись от крови и успели присохнуть к торчащему камню. И когда Чёрное древо с силой рванул труп на себя, болтающаяся на сломанной шее голова дёрнулась, а на камне остался клок окровавленных волос. Оставив за собой красно-коричневую полосу, Игер оттащил тело на несколько метров от булыжного тракта и оставил под скрюченным деревцем, а затем огляделся. Изгиб дороги пролегал между выступившим на юг клином глухолесья Ирсуак с одной стороны и высоким холмом с другой. Именно здесь строй высоких кустарников и молодых деревьев опасно приближался к булыжному тракту, угрожая пересечь каменную дорогу и разрубить торговую нить между Семью топорами и городом Сердце.
– Стая скоро вернётся, – предостерегающе произнёс Зиндар. Он стоял на краю каменного тракта и, щурясь, всматривался в придорожные кустарники, тщетно пытаясь разглядеть Игера вечно слезящимися глазами, – в наших краях принято запрягать в повозку домашних рогорезов. Думаю, животным чудом удалось сбежать, и хищники бросились в погоню.
– Землегрызы, – с досадой протянул Чёрное древо и повернулся к дороге, когда из глухолесья Ирсуак донёсся звонкий хруст высохшей ветви. Игер мгновенно выхватил из ножен родовой кинжал и припал к земле, краем глаза заметив, как подошедший к старому охотнику Кодорк вскинул заряженный арбалет. Сердце гулко забилось в груди Чёрного древа, а глаза заслезились от напряжения. Сквозь кусты он всматривался в чащу глухолесья, откуда стремительно приближалась угроза, а сухие ветки всё громче трещали под её весом. Игер быстро оглянулся на Кодорка. Ледяные перста неожиданно опустил арбалет и негромко присвистнул, и тогда Чёрное древо поднялся в полный рост, облегчённо выдохнул и спрятал кинжал. Из чащи глухолесья Ирсуак показался Яросгер. Бесстрашный молодой человек, что был всего на четыре года старше Игера, привёл с собой рогореза. Ласково обхватив рукой мощную, толстую шею, он шептал успокаивающие слова на ухо животного, на длинных острых рогах которого засохла тёмная кровь.
–Уложил двух землегрызов и не получил ни царапины, – с восхищением произнёс Яросгер, рогорез ответил на его слова воинственным гортанным рёвом, – отважный зверь!
Народ, проживший почти всю жизнь в глубинах глухолесья Ирсуак, умел неплохо обращаться как с домашними, так и с дикими рогорезами, поэтому благородное животное без труда запрягли в повозку. «Приручить можно только самых молодых зверей. Повзрослевшие рогорезы никогда не позволят себя заарканить. До самой смерти они будут гордо и яростно защищать свою свободу и свои владения», – позже рассказал Игеру Зиндар Зоркий глаз.
– Не бойтесь, мы защитим вас от чудовищ, – твёрдо произнёс Чёрное древо, заметив, как его люди косятся на размазанную по каменному тракту кровь, – два человека не смогли противостоять стае землегрызов, но нас гораздо больше! Поверьте, трусливые звери никогда не нападут на крупный отряд, а если голод вынудит чудовищ рискнуть жизнями, вместе мы обязательно отобьёмся!
Складная речь Игера Чёрное древо смогла обнадёжить далеко не всех. Некоторые мужчины постоянно бросали опасливые взгляды на глухолесье Ирсуак, нервно сжимая в руках ножи, топоры и охотничьи луки. И только когда место нечеловеческой расправы осталось далеко позади, тревога постепенно стёрлась с измученных лиц изнурённых дорогой людей, и Чёрное древо, обеспокоенный мрачным настроением своего отряда, смог облегчённо выдохнуть.
– Игер, прошу тебя, скомандуй привал, – ближе к вечеру робко попросил Зиндар. Старый охотник вёл рогореза за узду, слегка прихрамывая на левую ногу. Его бесцветные губы под пепельными усами сжались в тонкую линию.
– Что случилось? – вполголоса поинтересовался Игер так, чтобы шедшие неподалёку близнецы не смогли его услышать, – до темноты ещё несколько часов.
– Прости, Игер, – проскрежетал старик, намеренно пряча от взгляда Чёрного древа зелёные слезящиеся глаз, – я никогда не хотел показаться слабым, особенно в глазах Ликдара, но сегодня я не смогу идти вплоть до заката.
– Почему? – с недоумением спросил Игер, опасливо оглянувшись на бредущих позади людей, за которыми на расстоянии видимости следовал Кодорк, что крепко сжимал в руках заряженный арбалет. Нервно поглаживая ладонью спусковой рычаг, Ледяные перста неустанно вертел лохматой головой.
– Нога, – сквозь сцепленные зубы выдавил Зиндар и сплюнул через плечо, – старая рана не вовремя решила напомнить об ошибках молодости.
Сзади гортанно промычал вымотанный рогорез, запряжённый в небольшую деревянную повозку, на которую обессиленные люди сложили часть своих вещей и скромные запасы провизии. Будто сочувствуя боли старого охотника, животное опустило покрытую костяными шишками голову так низко, что кончики острых, как лезвия сатанитовых кинжалов, рогов грозились врезаться в выложенную камнями дорогу.
