Отношения со Смирновым у Ирины Васильевны сразу не сложились — с первого же разговора о работе отдела. Ей не понравилось, что он чего-то все выспрашивал, выуживал какие-то идеи, предлагал нововведения, которые должны были сильно осложнить жизнь Ирины Васильевны как заведующего отделом. Лично у Ирины Васильевны идей не было никаких, и никогда не было. Ее вполне устраивал установившийся стиль работы, но она, конечно, не стала сообщать об этом Смирнову. Идеи Ирина Васильевна высказывала только на собраниях, и то в общем виде. Но на собрании они звучали вполне прогрессивно.
После встречи со Смирновым по какому-то пустячному вопросу пошла советоваться к Жукову, надеясь выяснить, не изменилось ли его благожелательное к ней отношение. Оказалось, не изменилось, и, как она поняла, в обиду ее давать он не собирался.
— Алексей Петрович — реформатор, — благожелательно улыбаясь, заметила она, — только трудно все сразу.
— Конечно, — согласился Виктор Викторович. — Все надо делать, как следует обдумав, постепенно…
Алексей Петрович Смирнов не очень охотно согласился на предложение Жукова стать главным редактором. Телевидение в области, где он работал раньше, было чуть ли не лучшим в республике, коллектив подобрался творческий, он вовсе не был уверен, что стоит менять синицу, которую держал в руках, на журавля в небе соседней области. Уговорила его жена, которой очень хотелось быть ближе к часто болеющим родителям. А старики жили именно в том городе, куда его приглашали на работу.
Алексей Петрович вовсе не был реформатором и прожектером, он обладал большим опытом, умел делать дело и видел, что хозяйство ему досталось не из лучших. Он начал работать с желанием если не перевернуть мир, то хотя бы сделать ярче то, что возникает на экранах в часы, отведенные областному телевидению. Очень скоро он понял, что коллектив не готов к переменам.
Его заместитель новшеств боялся как черт ладана, из четырех заведующих отделами его идеи поддержали только двое: Новожилов и Троицкий. Но постепенно климат начал меняться, молодежь потянулась к новому, а за ними кое-кто постарше. И все же Смирнову было трудно, потому что его заместитель каждое дело, которое попадало к нему в руки, спускал на тормозах. Но в один прекрасный день он вошел в кабинет Алексея Петровича. Выглядел он, словно собрался на прием, — в черном костюме и ослепительно белой рубашке. Смирнов поглядел на него удивленно, а он улыбнулся и торжественно сообщил:
— Все, Алексей Петрович! Разбегаемся. Вы — хороший человек, и я, смею надеяться, хороший человек, но бежать в одной упряжке нам тягостно. Ухожу в журнал — там поспокойнее. Ухожу без обиды.
— Ну и прекрасно! — совсем не дипломатично сказал Смирнов, обладавший не очень приятной для окружающих манерой говорить то, что думал. — Только, ради бога, не считайте меня хамом. Вы правы, мы очень разные люди. Я буду рад, — торопливо добавил он, — если в журнале вам окажется лучше. Я вовсе не хотел вас выживать.
Так они и расстались, обменявшись на прощание весьма дружеским рукопожатием.
Когда весть об уходе заместителя главного редактора разнеслась по редакции, Ирине Васильевне пришла в голову мысль, что это место надобно занять ей. Работает она давно, опыт есть, — не боги же горшки обжигают.
Как она ругала себя теперь, что поздно спохватилась. Когда Матвей был в силе, получить эту должность ей было раз плюнуть. Матвею никто ни в чем не отказывал.
Кроме власти должность заместителя давала право на персональную пенсию. Пусть местного значения, но персональную.
Что-либо решив, Ирина Васильевна тут же упорно начинала воплощать свое решение в жизнь. Дело она затеяла непростое и поэтому трудолюбиво начала плести паутину интриг, которые должны были привести ее в желаемое кресло. Очень кстати возникли эти новые слова: «перестройка», «ускорение». Какой замысловатый огород можно городить вокруг этих слов! Пока еще разберутся, где слова, а где дело!
«Старею, — думала Галина Петровна, непрерывно глядя в зеркало на свое лицо. — Ста-рею… Да, старею, и ничего невозможно сделать. Ничего! Лицо в морщинах, щеки обвисли… А мне сорок восемь… — думала она, — всего сорок восемь? Или уже сорок восемь?»
Она вышла из ванной, погасила свет, заглянула в комнату, поправила на сыне сползшее одеяло. В кухне села за стол, открыла книгу. Детектив… В последнее время она читала только детективы, они помогали отвлечься от тревожных мыслей, которые стали одолевать ее.
Позвонил телефон. Звонок междугородной станции. Она сняла трубку.
— Да!
— Галка, ты как? — спросил Олег. Слышимость была прекрасная, словно не из Москвы звонил, а из соседнего подъезда.
— Нормально, — ответила Галина Петровна.
— Что Алик?
— Спит.
— Ты не в духе?
— Почему? Все нормально.
— Я выслал тебе сегодня деньги.
— Хорошо.
— Ну, спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — проговорила Галина Петровна и положила трубку…
