«Я не замужем!» — чуть было не крикнула Галина Петровна, но взяла себя в руки и спокойно сказала:
— У меня очень плохие отношения с мужем.
— Вот и наладятся! — добро улыбаясь, проговорила врач. — Дети всегда укрепляют семью. Поверьте.
Галина Петровна вышла из кабинета и села на стоящий рядом с дверью стул. Ноги у нее подкашивались. Немного посидев, вдруг с надеждой подумала: а вдруг в самом деле наладятся и Олег наконец решится.
Когда Галина Петровна приезжала в Москву, Олег, встретив ее, чаще всего отвозил на дачу какого-то своего приятеля, на которой, судя по всему, никто не жил. Иногда ему удавалось убраться в ней к ее приезду. Но чаще всего это приходилось делать самой Галине Петровне. Она с удовольствием бралась за веник, тряпки, готовила еду — чувствовала себя хозяйкой.
Но на этот раз дом был вымыт, прибран, стол накрыт, в вазах стояли тюльпаны и нарциссы. На тахте, небрежно разбросанное, лежало цветастое кимоно.
— Ты ведь мечтала о кимоно? — спросил Олег, бережно целуя Галину в глаз. — Такое?
— Такое, — счастливо засмеялась Галина Петровна.
— Меряй! — приказал Олег.
Кимоно очень шло Галине Петровне. Она быстро сделала высокую прическу «под японку», подвела карандашом глаза, отчего они стали еще более раскосыми. И, чуть подумав, воткнула в волосы тюльпан.
…Утром Галина Петровна проснулась раньше, встала, надела кимоно, поправила прическу, подкрасилась и стала варить кофе. Разлив его по чашечкам, поставила на поднос, понесла в комнату.
— Доброе утро, — сказала Галина Петровна.
Олег потянулся и, открыв глаза, пробормотал:
— Чудо, как хорошо пахнет кофе!
— Соня! — улыбнулась Галина Петровна и присела на краешек кровати, поставив поднос на колени. — Я сделала, как ты любишь, с шоколадом.
Когда Галина Петровна вчера вечером вошла в дом, увидела букеты цветов, она почему-то уверилась, что все будет хорошо. Совершенно уверилась и успокоилась. Да и как могло быть иначе? — думала она. Ведь они вместе уже десять лет, дети у него взрослые.
Олег выпил кофе. Она, улыбаясь, отобрала у него чашку и, поставив на поднос, сказала:
— У нас новость…
— Да? Какая?
— Я беременна. Только знаешь, Олег, врач сказал, что делать аборт нельзя.
— Рожай! Вырастим!
Галина Петровна почувствовала, как заколотилось у нее сердце: вот оно, долгожданное предложение. Дождалась!
— Мы поженимся? — спросила Галина Петровна, уверенная в его ответе.
Олег внимательно поглядел на нее, вздохнул.
— Не обижайся, Галка. Но пока это невозможно.
— Ты не любишь меня? — Она чувствовала, что глаза ее наполняют слезы.
— Зачем ты все упрощаешь? Я не могу развестись. У нас в министерстве на это очень плохо смотрят. Мне сорок пять — это много, чтоб начинать все сначала. И потом, где мы будем жить в Москве?
— Ты можешь переехать ко мне, — проговорила Галина Петровна.
— И что я буду делать в твоем городе? Работать продавцом в магазине?
Галина Петровна ничего не ответила. Она очень побледнела, у нее мелко задрожали пальцы. Но лицо словно окаменело.
— Ну что ты, Галка, — Олег тронул ее за плечо. — Все будет нормально. Родится малыш, я буду тебе помогать. Я же люблю тебя, все будет по-прежнему. — Он хотел притянуть ее к себе, но она нетерпеливо сбросила его руки. Ей хотелось закричать, ударить его или убежать, чтоб больше никогда не видеть его сытую, спокойную, красивую рожу. Но ничего этого она не сделала.
— Не сердись, Галчонок! — проговорил Олег, снова протягивая к ней руки. — Ну что я буду делать без работы?
Галина Петровна не ответила, хотя ей многое хотелось сказать ему, но если б она это сделала, порвались бы их отношения в тот же миг и навсегда. А она даже в эту катастрофическую для нее минуту не лишилась способности мыслить трезво. Она понимала: Олега терять нельзя, он должен помогать ей, когда родится ребенок… А там все может наладиться.
Мальчика Галина Петровна назвала Олегом и отчество дала отцовское. Она еще надеялась, что, может быть, Олег передумает и женится на ней. Но хотя Олег ежемесячно присылал пятьдесят рублей, приезжать он стал все реже и реже, а выбраться к нему в Москву для Галины Петровны стало теперь невозможным. Совместный отдых тоже кончился. Теперь свои отпуска Галина Петровна проводила вместе с сыном в пансионате матери и ребенка по соцстраховской путевке, добыть которую всякий раз было непросто.
В жизни Галины Петровны начался новый нелегкий этап: носить звание матери-одиночки было для нее унизительным. И пришлось для окружающих создавать новый свой образ: одинокая женщина, не встретившая достойного спутника, решила родить и одна растить ребенка, серьезная женщина нашла в себе мужество создать свою семью. Никто ведь не знал, что она десять лет путалась с женатым мужчиной, надеясь отбить его у жены и выйти замуж. Она в конце концов настолько вжилась в придуманный ею образ, что порой туманно намекала, что ребенка она не родила, а взяла брошенного младенца в роддоме.
