…Все нормально… А как иначе? Разве его интересуют ее проблемы и заботы? Давным-давно не интересуют… Да и тогда, в той, другой их жизни, о ее делах он спрашивал скорее из вежливости. Так теперь ей кажется. Олег — отрезанный ломоть. Впрочем, если быть точной, то отрезанный ломоть она, Галина Петровна. Олег ее отторг от себя, своей жизни. И ничего нельзя ни соединить, ни склеить.
Теперь она его уже не любила. Совсем не любила. Может быть, ненавидела? Нет, вряд ли. Просто в сердце была пустота. Осколки льда, которые кололи, кололи… Как она завидовала тем, кто счастлив, кому хорошо: до сердечной боли, до темноты в глазах, до ненависти — вот как завидовала!
Но она была неглупа, никто и не подозревал о том, что в ее сердце бушевали злость и ненависть. Лицо ее всегда было спокойно, голос ровен.
…Это случилось, когда ей исполнилось тридцать лет. Свой юбилей она пышно отпраздновала 26 апреля и после этого, как обычно, взяла отпуск на десять дней и уехала за ранним загаром в Сухуми. Она всегда в это время отправлялась в Сухуми, потому что считала, что солнце там жарче, чем, например, в Сочи, куда ездила отдыхать в сентябре.
Она возвращалась шоколадной мулаткой, посвежевшей, и ощущение собственной красоты наполняло ее ни с чем не сравнимой радостью. Пожалуй, больше всего на свете она любила себя, свое лицо, голос, полуулыбку.
Именно в тот год на сухумском пляже Галина Петровна познакомилась с Олегом. Вечером они пошли в ресторан, танцевали, пили вино, смеялись. Олег сразу сообщил, что женат и у него два сына, что работает в Праге в советском торгпредстве, а сейчас у него отпуск, и приехал он «побарахтаться» в море.
Олег был высок ростом, светловолос, остроумен, и Галина Петровна, пожалуй, увлеклась им, хотя понимала, что между ними всего лишь банальный курортный роман, который никак не может иметь продолжения.
Когда Галина Петровна уезжала, Олег сказал:
— На будущий год на этом же месте, в это же время. Идет?
— Идет, — засмеялась Галина Петровна, приняв его слова за шутку. Вспоминая потом эти прекрасные десять дней в Сухуми, она жалела, что больше они не повторятся. Каково же было ее изумление, когда, приехав в Сухуми через год, увидела на пляже Олега. Он легко поднялся со скамьи и улыбаясь неторопливо пошел навстречу. И сердце ее дрогнуло: значит, любовь? Пожалуй, с этого и начался их настоящий роман. С тех пор все отпуска они проводили вместе. Олег вернулся из Чехословакии, работал в Москве и время от времени приезжал на выходные к Галине Петровне. Иногда она ездила в Москву.
Галина Петровна жила этой любовью, встречами с Олегом, все остальное в ее жизни казалось относительным, второстепенным.
Они говорили обо всем, но никогда о его жене и сыновьях. Из гордости Галина Петровна не заводила об этом разговора, не спрашивала, что будет дальше. Как-то в самом начале их знакомства Олег бросил фразу, что, когда сыновья вырастут, он будет свободен. Галина Петровна поняла это так, что после этого Олег разведется с женой и женится на ней. И терпеливо ждала.
Она не знала, как Олегу удается отдыхать без жены, исчезать иногда из дома в выходные дни… «Что-то, наверное, придумывает», — думала Галина Петровна. Постепенно она создала себе образ его жены как тихой, безответной женщины, готовой терпеть все, чтоб не потерять красивого мужа и не остаться одной с детьми. Когда они познакомились, младшему сыну Олега было тринадцать лет, старшему — пятнадцать. Галина Петровна почему-то решила, что Олег оставит семью, когда младший справит свое восемнадцатилетие.
Однако наступил этот год, а в их отношениях ничего не изменилось. Самой заводить разговор Галине Петровне не позволяла гордость. Она ждала и надеялась, надеялась и ждала. Порой беспричинно на нее накатывалось то отчаяние, то злость.
Годы шли, бежали, а она все оставалась старой девой. Эти жестокие слова Галина Петровна услышала случайно — три сотрудницы редакции, не заметив ее, говорили о ней: «Старая дева, вот и злобствует…» Она поняла, что это о ней, все женщины в их редакции были или замужем, или разведены.
Как завидовала Галина Петровна тем, у кого были мужья! Как угнетала ее мысль о неустроенности ее жизни! Как ненавидела она самодовольную Ирину Васильевну Короедову, ее сытое лицо, ее постоянное напоминание о своем влиятельном муже!
Если б только Ирина Васильевна знала об этом! Ведь она считала Галину Петровну приятельницей.
День, в который Галине Петровне исполнилось сорок лет, был самым черным в ее жизни. С тех пор как она познакомилась с Олегом, день ее рождения они праздновали в Сухуми. Однако в этот раз ему предстояла командировка, и взять отпуск не удалось. Договорились, что Галина Петровна прилетит в Москву. В последние дни она себя скверно чувствовала и пошла к врачу. Оказалось, беременна. Такое случалось не раз.
— Дайте мне направление на аборт, — попросила она врача. Та что-то быстро писала в «историю болезни» и, не поднимая глаз, сказала:
— Я бы, Галина Петровна, не советовала вам это делать. Аборт вам никак не показан — надо родить.
