Я впервые рассмотрела его вблизи. Главный законник был атлетически сложенным, мощным мужчиной. Прямые брови, крупный, чуть заостренный к кончику нос, выраженные скулы, тонкие губы – лицо это было не просто привлекательно, оно было поистине красиво и утонченно, а неглубокие морщинки и короткая щетина лишь придавали ему пущую мужественность и зрелость. Задумчивые голубые глаза завораживали отраженной в них силой духа. Они пронзали насквозь, и появлялось ощущение, будто тебя вывернули перед ним наизнанку, будто он читал своим взглядом все от корки до корки: что тебе страшно, что жалко умирать в 31 год, что хочется курить, что стучит в висках. Мускулистое тело Мясника все пестрело наколками, но самая огромная, самая впечатляющая татуировка красовалась на его груди – пригнувшийся перед прыжком скалившийся тигр, который вот-вот атакует новую жертву. Такой мужчина мог легко добиться всякой женщины, и никаких премудростей, никаких тактик ему не надо; однако его природа, к несчастью, решила иначе, она жаждала брать силой, жаждала грубости, подчинения, жаждала боли, слез и смерти.
Смородин приблизился к ложу авторитета. Тот лениво заложил руки за голову, не утрудившись сесть. Блатари разом замолкли.
– Женщину тебе привел, как договаривались, – без предисловий сказал подполковник.
У меня потемнело в глазах, но я умудрилась устоять на ногах. Отчаяние накрыло меня смертоносной лавиной. От Громова я отбилась, а от Мясника не отобьюсь. Эх, потер бы Громов ручки от самодовольства, если бы стал свидетелем расправы над сукой, посмевшей его отшить…
Рома бросил на меня внимательный взгляд. Он изучал жертвоприношение не с головы, а почему-то с ног, пробежав глазами по всей фигуре; с куда меньшим энтузиазмом он рассмотрел мое лицо. Его бровь выразительно подскочила вверх.
– А мы точно об этом базарили? – прохрипел Мясник. У него был низкий, прокуренный, очень властный голос. Смородин рядом с ним лепетал как малое дитя. – Ты зарекался мне такую кралю привести, что крышу снесет. За Польку расплачиваться надо, дядя.
– Не Полю, а Петю! – покрылся алыми пятнами Смородин. Законник саркастично ухмыльнулся. – Это мальчик!
– А по мне, цыпа что надо, – вклинился Грабля, облизывая меня глазами.
– Захлопни пасть, Ваня, – оборвал его Рома спокойно, но с предупреждением.
– Погляди-ка хорошенько, – продолжал Смородин, заметив, что авторитет колеблется. – Длинноногая, смазливая. Крупновата, конечно… Зато у нее есть туз, который бьет карты всех твоих прежних женщин.
– Что еще за туз?
– Дерзкий, свободолюбивый характер. – Подполковник победоносно выпрямился. – Это львица в облике человека. Она будет сопротивляться из последних сил, визжать, царапаться, кусаться. Адмиралова очень своенравна. Хочешь приструнить ее?
Мясник с предвкушением сглотнул, точно меня подали ему на стол в качестве десерта. Мне захотелось громко расхохотаться. Это было предвестие истерики.
Авторитет выбросил в воздух обе ноги, подняв таким образом туловище со шконки, и уселся по-турецки. Судя по довольной полуулыбке Смородина, эта поза означала готовность вести переговоры.
– А тебя, дядя, не колышет, что это Адмиралова? – упер пахан руки в боки. – Ее ведь начальник твой натягивает? Вдруг он за дела твои прознает, когда вернется?
– Скорее всего, он сюда больше не вернется, – неопределенно пожал плечами Смородин.
Я в ужасе вытаращилась на него, но подполковник не обратил на меня внимания.
– Репутация Юровского в партии трещит по швам, – добавил он. – Если в Москве будут недовольны темпами продвижения строительства железной дороги – а темпы оставляют желать лучшего, – его сместят. Там и уголовное дело не за горами… Скорее всего, в ближайшее время на пост начальника назначат меня. Поэтому теперь уже не имеет значения, кого он там… как ты сказал? Ах да, натягивал…
Как всегда, когда переходил на воровской жаргон, Смородин скривился от неприязни. Какой-то перевозбужденный юноша, проползя к моим ногам, начал делать недвусмысленные намеки. Я тупо смотрела на него, не реагируя.
– А ты сам-то не боишься прогневать начальника тем, что помял его любимицу? – с деланным равнодушием спросил Смородин, метнув испытующий взгляд на Мясника. Тот презрительно ощерился. – Вот и хорошо. Поройся-ка в памяти. Год назад по инициативе Юровского твоим приятелям влепили десять дней ШИЗО. Именно он отменил ваши зачеты и натравил сук, незаконно выдав им оружие. Ваши с Кошелевым силы неравны именно из-за него. Видишь, какой я предоставил тебе шанс отомстить ему?
– Недурно ты мозги полощешь, – рассмеялся Рома. – Но мы состыковались на том, что ты мне две крали дашь, а не одну.
– Будет вторая, если сдержишь слово насчет Петра.
– Я всегда слово держу, – с угрозой ответил Мясник, выгнув спину, точь-в-точь тигр на его груди. – Не трону я больше твоего мальчишку, надоел он мне. Я б на халяву отдал, но только не мусору. Ты плати по двойному тарифу.
Законники дружно загоготали. Смородин сдержанно передернул ртом.
– Забирай первый взнос, – махнул начальник рукой на меня.