Не поверив своим ушам, я обернулась. Дым от Роминой самокрутки клубился, застилая обзор. В бараке находились сплошь чужаки – полуголые, татуированные, зловонные. Но между ними, пробиваясь в тумане курева, мелькали какие-то знакомые приметы. Рыжие волосы. Нос в веснушках.
– Вася… – промямлила я заплетающимся языком. Гриненко покосился на меня с нескрываемым страхом.
Мясник сделал глубокую затяжку, поднял мои сцепленные в замок руки и затушил самокрутку о тыльную сторону ладони. От нестерпимой боли я заверещала, в глазах затанцевали искры. Закусив губу от удовольствия, Рома закрыл мне нос и рот рукой. Я больше не могла дышать и, вытаращившись на него, мычала.
– Что хочешь взамен нее?! – выпалил Вася в ступоре.
– Что тут тебе, медом намазано? – вопрошал Мясник. – Она моя. Поищи развлечение на ночь в другом месте.
– Меня интересует Нина!
Я хваталась за его запястья. Ярость куда-то подевалась, рассудок резко помутился. Видимо, надеясь, что это его остановит, я ласковыми, умоляющими движениями гладила Ромину руку. Душитель нежно улыбался мне, как улыбается любовник женщине, которой он доставляет удовольствие. Кислород быстро заканчивался, легкие требовали сделать вдох. Меня ломало, тело билось в судорогах. Я закрыла глаза, мысли смешались в кашу. Внезапно в этой каше ярко блеснул лучик: нет, все-таки правильно, что я послала Громова! Это было одним из лучших моих решений! Пусть я умру, но умру в согласии с собой, чем проживу чужую жизнь, обманываясь, ненавидя себя за безволие…
Я расслабилась и приготовилась встречать мадам с косой.
– Мало ли кто тебя интересует, – Рома раздражался. Его отвлекали от созерцания задыхавшейся меня. – Канай подобру-поздорову, не будь бараном…
– Что, боишься проиграть? – бросил вызов Вася.
– Какой борзый фраер, совсем берега потерял, – хохотнул авторитет, убрав руку с моего лица. Я с хрипом заглотила воздух. – Боюсь проиграть, надо же! Да мне не трудно хвост тебе выдернуть, Вася, это плевое дело. А что! И гусыню получу, и с тебя что-нибудь поимею!
Я сделала над собой усилие и повернула голову к Васе. Как стая гиен, уркаганы окружили рослого зеленого. Любой из них мог пырнуть его или избить за наглость. Мой заступник понимал это, и все же он не дрогнул, он не сдал назад…
В голубых глазах Ромы вспыхнул азартный огонек:
– На какой интерес шпилить будем?
Гриненко облегченно выдохнул.
– Если выиграю я, заберу Нину с собой. Вы ее не тронете.
– Допустим, – поторапливал Рома. – Когда я выиграю, что получу?
Вася замешкался, оценивая масштаб и силу клана. Его очень пугало, что я мучительно откашливалась.
– Я отдам в ваш общак накопленную зарплату, – нехотя сделал он ставку.
– Ну и сколько ты накопил?
– Полторы тысячи рублей.
– Полторы тысячи, – протянул Мясник, покивав. – Нехило. А ты, часом, не свистишь? Откуда столько? Наивная женушка с воли присылает, пока ты здесь блядей насаживаешь?
– Я вдовец, – сказал Гриненко сквозь стиснутые зубы. – Я сам заработал.
– Так. И вместо того, чтобы спускать все на спирт, шлюх, жрачку и курево, ты это бабло сбиваешь? Почему?
– Коплю, – признался Вася.
– На что копишь?
– На свободную жизнь. Она же когда-нибудь наступит…
– Умно, – глубокомысленно насупился авторитет. Он снова зажег самокрутку и закурил. Я смотрела на желто-красный кончик с ужасом. – Ты дальновидный человек. Растолкуй, на хер ставить такие бабки на какую-то девчонку? Тася тебе за пять рублей и посочнее биксу пришлет. А Ходуле раз вдуешь и выбросишь, зато свободную жизнь проебешь. Это, по-твоему, умно?
– Я давно влюблен в Нину, – тихо произнес Вася.
– Ах вон оно как, – позабавился Мясник привязанностью к столь презренному существу – женщине. – Ты в нее влюблен, а жарить ее все равно будет начальник. Ну, дело твое. Бабок тебе на нее не жалко, это мы выяснили. На что еще пойдешь ради нее?
– На все! – подался вперед храбрый Вася.
– На все – это сильно сказано, да, кореша? – спросил Рома, и клан загудел в поддержку. – А жизнь свою никчемную за нее отдашь?
Пронеслось возбужденное «у-у-у-у».
– Нет! – прорычала я, обретя дар речи.
– Отдам, – подал бесстрастный голос Гриненко.
– Вот и порешили, – мигом завершил сделку Мясник.
– Уходи, Вася! – надрывалась я. – Не глупи! Они и тебя тоже убьют!
Псих изобразил умиление трогательной сценой, стерев несуществующую слезинку. Грабля заржал, согнувшись пополам.
– Горячий вечер намечается, – воодушевился Мясник. – И Джульетту по кругу пустим, и Ромео завалим.
Блатари радостно улюлюкали. Я выла им в унисон.
Рома слез с меня и спихнул с вагонки. Обезумев, я на затекших ногах бросилась к Васе, чтобы выпроводить его прочь. Он не поддавался. Он мрачно молчал и сжимал мою влажную от пота и крови руку.
Воры перенесли в середину барака стол и расселись. Зеленый опустился напротив авторитета. Мне указали на чью-то шконку. Рома ловко перетасовал карты тонкими пальцами, хищнически зыркая то в колоду, то на соперника. Тигр на его груди сверкнул крохотными зрачками – или мне почудилось?..