И я еще думал, что он думает, что я какую-то глупость сказал. Но выяснилось, что нет.
Не сразу выяснилось. Потому что мы как пришли, Руслана с этой Дарьей тоже пошли в туалет, а если точнее, то побежали. И пока их не было, мы сидели на лавке с двух сторон от бабушки, и хвостатый, то есть Егор, поил свою бабушку водой из той бутылки, которую я раньше дал Дарье. А потом вернулись девочки и уселись рядом с нами, по бокам, и тогда Егор стал спрашивать.
Он спросил:
– Бабуль, а заложный – это ты о ком? Это кто здесь заложный?
И бабушка его немного помолчала и сказала неожиданно звучно:
– Да эта Зида же. Зида-гнида. Зинвасильна.
И тут Дарья ахнула.
– Зида же! – говорит. – А я думала, откуда я это идиотское имечко знаю!
И они с бабушкой, перебивая друг друга, стали рассказывать такое, во что я бы ни за что не поверил, если бы не был заперт ночью в поликлинике и люди вокруг меня не сходили бы дружно с ума.
Если попытаться структурировать их рассказы, то выходит вот что.
Дарья когда-то знала очень старую женщину, которую все почему-то называли Зида. Эта Зида жила то ли в ее дворе, Дарьином, то ли в соседнем. И она была одинокая старуха, с которой никто не дружил, и дети поменьше от нее шарахались, хотя Дарья не знает почему, ведь Зида ничего такого страшного не делала, а просто иногда сидела на лавке во дворе. А дети постарше ее дразнили – Зида-гнида. Кричали это ей и убегали, а она даже на них не смотрела. Дарья сама тогда была еще маленькая, то есть ей полагалось Зиду бояться, и она боялась вместе со своими подругами и слушала о ней какие-то жуткие истории, а потом и сама тоже такие истории научилась рассказывать. Про страшную Зиду, которая крадет детей, ест детей, пьет их кровь, что-то такое. Но та Зида была уже тогда очень старая, а на сегодняшний момент ее уже нет в живых, она умерла как раз в тот год, когда Дарья пошла в школу.
А бабушка Егора тоже знала немножко женщину Зиду. Точнее, Зиду знала старшая сестра бабушки, которая сейчас живет в другом городе, не в нашем крохотулечном городке, а в большом городе у своих детей. А раньше жила тут и работала в этой самой поликлинике, где мы сейчас сидим. То есть тогда здание было другое, старое, но при этом поликлиника была та же самая. И сестра бабушки Егора была здесь медицинской сестрой и делала всем прививки. И еще в поликлинике работала женщина, которую звали Зинаида Васильевна. Она тоже когда-то давно была медсестрой, потом поучилась в институте и стала врачом, хирургом, а потом сделалась постепенно главным врачом. И эта сестра бабушки Егора постоянно на нее жаловалась, потому что была эта Зинаида Васильевна женщиной с очень нехорошим характером и постоянно норовила что-то там сотрудникам не выплатить, я так и не понял, как это вообще можно, но ей удавалось. И любила поорать, и брала какие-то там взятки, и сама всегда знала, кому можно заплатить, чтобы получить то, что она хочет.
И все за глаза ее называли не Зинаидой Васильевной, а Зидой. У нее с детства что-то было такое с носовой перегородкой, и она жутко гнусавила. Это вообще-то исправляется, делают специальную операцию. Но операцию было делать почему-то нельзя, я так и не понял, что-то у нее не то, кажется, было с кровью, не свертывалась, что ли. Вот так много знала сестра бабушки Егора о своей начальнице. Наверное, потому, что они очень много лет работали в одном месте.
В общем, эта Зинаида Васильевна очень сильно гнусавила. И свое имя произносила как «Зидаида». И когда она была еще молодой медсестрой, над ней из-за этого смеялись. А когда стала главным врачом, то смеяться в лицо, конечно, уже боялись, но за спиной звали Зидой. И еще Зидой-гнидой, потому что ее никто не любил, такая она была злобная.
И был с ней очень страшный случай, после которого ей пришлось уйти из главных врачей и вообще из поликлиники. Ну, она тогда была уже в пенсионном возрасте, то есть ей все равно скоро пришлось бы уходить. Наверное. Или нет. Не знаю.
А случай был такой.
Один раз в поликлинику пришла мама с маленькой девочкой, и у девочки в коридоре начался припадок. И мама растерялась, потому что раньше у этой девочки припадков не было, и мама не знала, что делать. А эта Зинаида Васильевна как раз шла мимо по коридору и увидела, что девочка на полу, а мама не может помочь. И тогда Зида сказала, чтобы все отошли, что она знает, что делать. И затянула девочкину майку вокруг девочкиной шеи и стала так держать, и держала долго, а когда отпустила, то девочка так успокоилась, что больше не дышала и не задышала уже никогда.
И после этого был суд, но Зиду-гниду почему-то не осудили. Я не понимаю, как это вообще возможно, но вот так рассказала бабушка Егора. Не осудили. Но в поликлинике она после этого больше не работала. И даже в газете про этот случай писали.
Я слушал и даже не понимал, могу ли я такому поверить. Это было больше похоже на какие-то древние легенды, чем на реальность, да еще и современную.
Мы все это выслушали, и Руслана сказала:
– Ну ни фига ж себе.