Пила Юджина застряла в бревне, слишком тяжелом, чтобы сдвинуть его с места, и пока все ругались и разбирались, что с этим делать, хиппи воспользовалось моментом и рванули с места. Парни помоложе бросились вслед за ними.
– Оставьте их, – крикнул Дон. На дороге осталось только двое хиппи, поддерживающих под руки третьего – ему сильно разбили голову.
– Чувак, ты должен отвезти нас в больницу.
Дон фыркнул, зажал пальцем ноздрю, высморкался кровью на дорогу.
– Город в той стороне.
– Пошли, – сказал второй хиппи своем другу. Все трое заковыляли прочь. Вся бригада забралась обратно в грузовик, и они покатили по дороге, медленно набирая скорость. Загрохотал гравий. Настроение поднялось – они возвращались домой победителями. Чуть позже им придется ставить тут погрузчик, чтобы положить бревна обратно в лесовоз, но пока до этого никому не было дело: все радостно улюлюкали и орали. Когда грузовик проехал мимо трех хиппи, все начали весело стучать в стекла. Раненный мужчина теперь шел самостоятельно. На дорогу вылетел Харви с включенной сиреной. Голова Рича пульсировала в том месте, где вскочила шишка размером с куриное яйцо.
Оказавшись на парковке лесопилки, Рич достал из кармана ключи, а вместе с ними и записку. Вот черт. «
Рич завел пикап, на мгновение откинулся на спинку кресла. Голова разламывалась. Дома надо будет приложить лед.
Он включил первую передачу, в голову сами собой пришли строчки песни:
«
Дождь хлестал по крыше пикапа, заливал ветровое стекло – даже дворники не помогали. Ливень начался тут же, как они вышли от Хелен.
– Ты все это время ждал у школы? – спросила Коллин. Карпик кивнул. Рич никогда раньше его не забывал. Может, стоить заехать на лесопилку? Но Гейл бы сказала, если бы что-то случилось, правда? Беспокойство пульсировало в голове Коллин –
– Ты забыл про Карпика? – гневно спросила Коллин.
– У меня чертовски болит голова. – Рич сощурился на нее, затем уронил голову назад на подушку.
– Голова болит? Ты про своего сына забыл!
– Я выбил плечо, – объяснил Рич. – А хиппи перекрыли дорогу. «Спасите Проклятую рощу» и все такое.
– Опять? – спросила Коллин. Он потянулся за обезболивающим, лежащим на прикроватной тумбочке. – Больше двух таблеток нельзя. – Она забрала у него лишние таблетки, схватила пустой стакан, наполнила его водой из-под крана в ванной и сунула Ричу.
– Спасибо. Ты в порядке? – уточнил он.
Коллин стоило бы злиться – купил семьсот двадцать акров земли и не сказал ей! – но она сдерживала слезы с тех самых пор, как увидела пеленку, свисающую с бортика колыбели в детской Хелен.
Рич поднял свободную руку.
– Иди ко мне.
Коллин подползла к нему, и Рич откинул волосы у нее со лба. От него пахло опилками и бензином. Он взял ее за руку, положил ее ладонь на шишку.
– Что случилось? – спросила она.
– Хиппи очень своеобразно демонстрируют свой пацифизм. – Коллин скользнула рукой вниз по его шее. – Сегодня на Ребре я видел трех мертвых оленей. Они просто лежали на поляне, на них ни царапины не было. – Он неловко поерзал, устраиваясь поудобнее, со свистом втянул воздух сквозь зубы. – В общем, я упал. Облажался по полной.
Коллин помогла ему снять рубашку, приложила ладонь к вспухшей шишке на голове, словно могла вылечить ее одним касанием.
Как только Рич заснул, она пошла на кухню, открыла шкафчик под мусоркой и достала банку из-под варенья с приклеенной на крышку этикеткой, подписанной неразборчивым почерком Дэниела. Она знала его каракули: помогала набирать ему лабораторные записи на пишущей машинке, много раз видела его блокнот, куда он записывал все, о чем хотел потом подробнее узнать в библиотеке. И никогда, ни разу он не написал ей ни одного письма, ни одной записки.
Коллин думала, что на этикетке будет написано ее имя, но там значилось только:
Коллин выключила двигатель и уставилась на «Уайти» через лобовое стекло. Над входом висела облупленная фанерная вывеска: «ОБУВНАЯ МАСТЕРСКАЯ УАЙТИ ИЛИ РЕМОНТ ПИЛ». Шутка состояла в том, что в жизни приходится выбирать: или обе ноги, или наточенная пила.
