Пит нахмурился, но Коллин видела: ему нравится такое внимание.
– А как тебе Пит? – спросила она, как только он оказался вне пределов слышимости.
– Пит? Ты видела, сколько он табака жует? Держу пари, он даже потрахаться без этого своего дерьма не может, – рассмеялась Марша.
– Девочки, что это вы тут делаете? – подошел к ним Мерл. – Идите лучше поешьте.
Браслеты Арлетт звякнули. Ее фиолетовые волосы были уложены в прическу, напоминавшую улей. Она натянуто улыбнулась.
– У вас мясо сейчас с тарелки уползет. – Марша кивнула на кусок жаркого, лежащего на тарелке у Мерла.
– В этом и смысл, – подмигнул Мерл. Под ногтями у него виднелись фиолетовые пятна, будто это он смывал краску с головы Арлетт.
Мерл подвел ее к банкетному столу. Шум стих, все принялись за ужин. Мерл постучал по микрофону, кинув печальный взгляд на свою остывающую тарелку.
– Сегодня у нас большой пир, – сказал Мерл в микрофон. Разговоры окончательно стихли. – Нам есть кого поблагодарить – начиная вот с этих дам.
Арлетт поморщилась, будто уши у нее заболели от громкого звука, льющегося из динамиков.
– Сезон выдался непростым. – Мерл подтянул брюки. – Пришлось уволить много хороших парней. Дела шли плохо. Многие из вас могли бы бежать с корабля. Уйти работать куда-то в другое место.
Коллин взглянула на Рича. Он был на голову выше всех остальных даже когда сидел.
– Но что всегда отличало нашу компанию от всех прочих? Наши люди. – Мерл обвел комнату взглядом. – Наши люди остаются с нами, несмотря ни на что. Да, у нас выдался трудный год. – Поднялся глухой ропот. – Хиппи пытаются стравить нас между собой. Они не понимают, что «Сандерсон» – это семья. Мы держимся вместе. Здесь нет ни одного человека, который не помнил бы голодных времен. А кто-то даже оголодал настолько, что недавно срезал несколько капов с деревьев в Проклятой роще. Украл древесины на приличную сумму. – Мерл пососал щеку. – Но среди нас воров нет. Любой в этом зале знает, что украсть кап из Проклятой рощи – все равно что украсть еду с собственного стола. Со всех наших столов. – Мерл кивнул. – Мы выясним, кто это был. Мы заставим его заплатить. Не волнуйтесь. Придет весна, и мы наверстаем упущенное в этом сезоне – и даже больше. – Он поднял пластиковый стаканчик. – «Сандерсон» не сдается. Как и любой из вас. И напоследок: оставьте мне кусочек ананасового торта, хорошо? Арлетт готовит его только по большим праздникам.
Она улыбнулась в ответ на его реплику. Люди заканчивали есть, бросали скомканные салфетки на стол, дожидаясь начала лотереи. Коллин взяла свою тарелку и отправилась к Ричу, сидевшему с Энид и Портерами.
– Где Карпик? – спросила Коллин, удивленная тем, насколько она проголодалась после того, как целый день вдыхала аппетитный запах еды.
Рич кивнул в сторону детского стола, где Карпик и Агнес ждали, когда им помогут склеить бумажные картоны, которые они уже успешно раскрасили. Неподалеку стоял стол юрок. Раньше «Сандерсон» платил им вдвое меньше, чем белым. Теперь юроки получали ту же зарплату, что и остальные, но по-прежнему сидели за отдельным столом.
Рич подцепил вилкой кусочек тыквы и поморщился. Да почему он так упрямился из-за этого зуба?
Неподалеку раздался прокуренный смех Арлетт, Юджин болтал с ней, пока Мерл уплетал пирог.
– Юджин даже жабу заставит почувствовать себя прекрасной принцессой, – заметил Дон Портер.
– Этой жабе уже ничего не поможет, – ответила Гейл Портер. Энид закатила глаза.
– Эта работа охранником вскружила ему голову.
Юджин теперь патрулировал рощу по тридцать часов в неделю – это было не так уж много, но достаточно, чтобы ему не пришлось заниматься ловлей крабов и чтобы они с Энид могли пережить зиму. Рич, впрочем, говорил, что любой браконьер, которого он встречал, больше рисковал оглохнуть от грохота потраченных впустую патронов, чем получить пулю.
Энид откинулась на спинку стула.
– Я объелась.
Зал постепенно пустел. Мерл подошел, чтобы пожать Ричу руку перед уходом:
– Приходи ко мне домой в понедельник. Я хочу кое-что тебе показать. – Он щелкнул подтяжками по объемному животу. – Отличный ужин, дамы.
Как только он ушел, Гейл Портер вздохнула, оглядывая столы, заваленные грязными тарелками и мусором.
– А убирать остаемся всегда мы.
Рич и Дон вынесли мусор на улицу, вытерли и сложили столы. Гейл отправила домой недовольного Майлза Йоргенсена вместе с остатками еды.
Рич остановил машину у подъездной дорожки, освещая фарами фасад дома. Он отнес Карпика в постель, разжег огонь, сел на диван и взялся за журнал. Коллин села рядом, так близко, что их плечи соприкоснулись.
– Я ходила в банк, – сообщила она. Рич продолжал смотреть в журнал, изучая цены на красное дерево с целеустремленностью человека, выбирающего, на какую лошадь ему поставить в забеге. – Мне ничего не рассказали. Дескать, ссуда оформлена только на твое имя.
Рич отложил журнал на колени.
– Я подумал, что если что-то случится, ты будешь ни при чем.
– Мы женаты. – Она потеребила заусениц, заставив себя замолчать. Иногда это срабатывало – Рич сдавался и начинал говорить первым.
