"Именно сегодня. Понимаешь, Эванджелин, даже если ты спасешь сердце Джекса, этого будет недостаточно, чтобы спасти себя. Если ты хоть раз поцелуешь его, ты умрешь. И неважно, что твоя любовь — самая настоящая, какую только видел мир".
Эванджелин напомнила себе, что Аврора — лгунья; еще несколько минут назад вся эта сцена была шарадой. Но сейчас она не выглядела так, словно разыгрывала спектакль. Аврора выглядела тревожно торжествующей.
"Когда я поняла, что Джекс никогда не убьёт девочку-лисицу, я наложила на него другое заклинание", — сказала Аврора. "Но сюжетное проклятие исказило истину. Не настоящая любовь Джекса будет неуязвима для его поцелуя и заставит его сердце биться снова. Только девушка, которая никогда не полюбит Джекса, сможет пережить его поцелуй.
Может быть, твоя любовь сможет спасти его сердце, но если ты решишь поцеловать его, то станешь еще одной лисой, которую убил Джекс".
Найти арку было легко.
Казалось, это заняло всего несколько минут.
Эванджелин прикинула, что путь от Авроры до скрытой арки на краю Проклятого леса не может быть таким быстрым.
Скорее всего, у них с Лалой ушло на поиски около часа. Но время, казалось, пролетело незаметно. Кровь Эванджелин все еще билась с невероятной скоростью. Даже стоя на месте, она ощущала острую нехватку воздуха.
Выйдя на поляну, она почувствовала одно облегчение:
Джекса там еще не было.
Здесь были только Эванджелин, дерево феникса и медленно заходящее солнце.
Когда она впервые оказалась на этой поляне, здесь играли на арфах и лютнях оживленные музыканты, придворные были одеты во все свои наряды, пиршественный стол был уставлен яствами, а в воздухе витали обещания исполнения желаний.
Сегодня же, приближаясь к мерцающему дереву, эванджелин слышала лишь нервный шелест листвы. Она слышала, как листья дрожали и бились друг о друга, как будто чувствовали, что их время почти истекло.
Когда она была здесь в последний раз, все неизменные листья были красными, оранжевыми и бронзовыми, но сегодня они были зелеными, как изумруды, и росистыми.
Она видела, как прожилки на дрожащем листе быстро превращаются из зеленых в золотые. Затем она увидела, как золото стало распространяться по всей поверхности листа, как будто оно могло опередить то, чего оно боялось. И все же, если другие листья тоже не изменятся, трансформации этого листа будет недостаточно, чтобы защитить его от того, что вскоре сделает Джекс.
Эванджелин сделала глубокий успокаивающий вдох — и для себя, и для испуганного дерева.
Ей тоже было страшно. Она чувствовала, что не должна была этого делать. Ей казалось, что ее вера в любовь должна быть непоколебимой.
Но Эванджелин сильно вздрагивала.
Каждый легкий вздох ветерка заставлял ее напрягать плечи.
Самое тихое шевеление листьев заставляло ее задыхаться.
В ту ночь, когда она открыла арку Доблести, было ощущение чего-то неизбежного. Она знала, что открытие арки — это именно то, для чего она была рождена. Она чувствовала, что все события в ее жизни вели ее к этому моменту.
Теперь она жила в моменты после неизбежного, и это тоже чувствовалось. Вместо того чтобы быть высеченным в камне, этот момент казался ей хрупким гобеленом, который может распутаться от одного рывка нити или от одного движения листа.
Поляна наполнилась предвкушением, оно вспыхивало на ее коже, как искры от спички, и заставляло ее чувствовать, что все может случиться. Ей всегда нравилось это чувство, но сейчас оно заставляло ее нервничать, как тот маленький листочек, который только что превратился из зеленого в золотой.
Эванджелин тоже изменилась с тех пор, как впервые вышла на эту поляну в свою первую ночь на Великолепном Севере, когда поверила, что брак с принцем может исполнить все ее мечты. Оглядываясь назад, можно сказать, что ее мечты казались несбыточными, и она чувствовала себя такой смелой, что верила в них. но теперь она поняла, что это были не ее мечты, не совсем. Это были мечты, позаимствованные из сказок, мечты, за которые она цеплялась, потому что еще не могла представить себе свои собственные.
В ту первую ночь на Севере она и мечтать не могла о будущем с Джексом. Может быть, он и привлекал ее, но он не был тем, кого она должна была хотеть.
Джекс не был безопасен. Он не обещал счастливого будущего. Наоборот, он гарантировал обратное. Он не верил, что у героев бывает счастливый конец. любовь к Джексу с самого начала казалась обреченной. Но Эванджелин поняла, что любовь — это не просто чувство. и не обязательно выбирать безопасный вариант, ведь любовь сильнее страха.
Она была высшей формой надежды. Она сильнее проклятий.
И все же…
Она боялась, что ее любви может оказаться недостаточно.
Последние слова Авроры все еще преследовали ее.
Неважно, если твоя любовь — самая настоящая любовь, которую когда-либо видел мир. проклятие истории исказило правду. Не истинная любовь Джекса будет неуязвима для его поцелуя. Только девушка, которая никогда не полюбит Джекса, сможет пережить его поцелуй.
