Приняв такое решение, Мортимер позвонил в колокольчик. На пороге кабинета тотчас появилась младшая горничная. Она вошла осторожно, стараясь не смотреть сэру Джорджу в лицо. Бедняжка! Должно быть, он ее напугал.
— Дитя мое, не видела ли ты кого-нибудь в гостиной, когда мы с тобой были там? В смысле, кого-то еще? Может быть, секретарь моей супруги заглядывал в комнату?
— Нет, сэр. Я убиралась там одна, больше никого не было, а потом зашли вы, — Лиле хотелось поскорее покинуть кабинет, пока хозяину не пришла мысль снова начать к ней приставать.
— Ну и хорошо, ну и ладно, — пробормотал Джордж. Действительно, девчонка стояла лицом к камину и не могла видеть, кто входит в комнату. Не заметила же она его самого! — Возьми вот эти бумаги и отнеси на чердак. Там стоит большой сундук, положи их туда. Это все из Бэклоу и дорого моей жене.
— Слушаюсь, сэр, — сказала обрадованная Лиля, схватила бумаги и поспешила вон.
Поднявшись на этаж, она заглянула в сверток. К ее удивлению, это оказались лекции по темпорологии. Надо же! Значит, Генка может передавать сюда разные предметы. Вот было бы здорово, если бы он вытащил ее отсюда! Интересно, как он это делает?
Вряд ли стоило относить эти бумаги в сундук леди Эстер. Генкины лекции она оставит себе. Можно спрятать их в шкафу с постельным бельем для прислуги. Господа туда не заглядывают, а Эмма близорука и в темноте ничего не заметит, особенно если засунуть их под застилающую полку бумагу.
В воскресенье утром сэр Джордж обычно оставался в замке один. Леди Эстер со слугами уходила спозаранку на утреннюю службу в деревенскую церковь. Он не знал, что в этот раз она никуда не пошла.
Леди Эстер не спала всю ночь. Ее посетила великолепная идея, но она сомневалась… Новая служанка Лили ничего не помнит о своем прошлом. Она может оказаться как дворянкой, так и простолюдинкой. Так ли уж это важно? Девочка, безусловно, хорошо образована. Ее следует лишь немного подучить танцам и этикету, может быть, живописи. У Мортимеров нет своих детей, а поместье нужно кому-то оставить. Если удочерить девушку, никто не будет возражать — родственников у нее нет. Прошение королю об удочерении может передать Виктория — двоюродная тетушка Эстер.
У леди Эстер закружилась голова от смелости своих планов. Она, конечно, всегда быстро решалась на важные поступки, но тут дело слишком необычное: среди ее знакомых никто не усыновлял детей. Но она же не виновата, что Бог не послал им с Джорджем потомства. Что ж… У нее на девочку большие планы. Вряд ли Лили будет возражать, а Джорджа она уломает.
Затем Лили следует выдать замуж за того Мортимера, который наследует поместье, в браке родятся дети, и Олдоакс отойдет сначала мужу Лили, а затем ее детям. Таким образом линия Мортимеров, заканчивающаяся на Джордже, не будет прервана, и замок останется в их семье. Только бы убедить в этом мужа.
Мортимер лениво потянулся и встал с кровати. Накинув теплый бархатный халат, он побрел в библиотеку. Кроме книг там располагался шкаф со спиртными напитками, чтобы он мог потягивать виски, сидя в кресле и листая философские трактаты. Эстер не приветствовала употребление виски с утра. Алкоголь в их общем доме подавали только к ужину, в семь вечера. Но это так нескоро!
Джордж уже открывал ключом заветный шкаф, когда в библиотеку влетела энергичная жена. Ее всегдашнее серое платье было безукоризненным, но из прически вылез непослушный локон, который при быстрой ходьбе падал ей на лицо, закрывая один глаз. Мортимер быстро захлопнул створку шкафа и повернулся к ней.
— Дорогая, ты разве не на службе?
— Нет, как видишь. У меня к тебе важное дело.
— Я весь внимание, — с готовностью ответил сэр Джордж, радуясь, что жена не заметила его намерения выпить виски.
— Сядь, Джордж, разговор будет непростой.
— Ты меня пугаешь. Что-нибудь случилось?
— Что ты думаешь о Лили?
— О новой служанке? Она мила, но не слишком приветлива.
— То есть отказывает тебе в твоих приставаниях.
— Ну что ты, дорогая. Она же совсем ребенок.
— Вот об этом я и хочу поговорить. Понимаешь, у нее никого нет из родни. И она ничего не помнит о своем прошлом.
— Это хорошо или плохо?
— Нам это на руку. У нас же с тобой нет детей.
— Да, дорогая, я сожалею об этом.
— И встает вопрос, кому достанется Олдоакс, когда нас не станет.
— Милая, ну зачем думать о таких грустных вещах…
— Потому, что мне не безразлично, что станет со всеми моими трудами.
— Но я не понимаю, причем тут служанка?
— При том, что нам надо ее удочерить.
— Но она всего лишь служанка…
— Подожди. Подумай сам — у нее никого нет. Она не помнит своего прошлого. Никаких помех не будет. Мы пойдем к викарию, и он запишет ее, как нашу дочь.
— Зачем? Не лучше ли оставить все как есть?
— Затем, что мы выдадим ее замуж за твоего кузена, и они получат после нашей смерти Олдоакс.
— А если кто-то узнает, что наша дочь даже не дворянка?
— Я скажу викарию, что она моя дальняя родственница из обедневшей ветви Бэклоу.
— Это слишком смело, Эстер.
— Я все продумала. Лучше подумай, как уговорить Карла. Ему всего тридцать. Они родят здорового мальчика, и род будет продолжен.
