— Ладно, не стоит, — сказала леди Эстер, — они, скорее всего, ничего не знают. Вот что, у меня к вам всего один вопрос: кто хоть что-то знает про мое рубиновое ожерелье?
Все хором заголосили, что ничего не знают, но в этом хоре графиня услышала тонкий голосок Лили: «Я знаю».
— Все свободны, кроме Лили, — сказала хозяйка.
— Говори, что тебе известно, — велела она девушке, когда остальные слуги разошлись.
Лиля послушно рассказала, как убиралась в кабинете, и видела, что сэр Ричард вошел в спальню госпожи и взял из шкатулки драгоценность. Ей пришлось сознаться, что она специально подглядела за Ричардом и при свете его фонаря увидела, что именно он взял.
«А эта девчонка совсем не глупа, — подумала леди Мортимер, — если бы она сразу рассказала мне про воровство, я бы ей не поверила. А она дождалась, пока Джулия приедет ко мне в ворованном ожерелье. Это хорошо, но как теперь поступить?»
Ричард переходил уже границы дозволенного. Необходимо срочно подавить его дурные наклонности.
Неудача на футбольном матче заставила Генку продумать, как действовать дальше. Концентратор наверняка можно будет зарядить на более массовом мероприятии. Беда в том, что в Заливном Осетре таких не ожидалось. Копейников бродил по наизусть выученным маршрутам родного городка и напряженно думал.
Почти машинально он сел в подошедший к остановке, мимо которой он проходил, автобус. Оказалось, машина шла до вокзала. Студент доехал до конечной станции. Тот же автобус отправлялся обратно лишь через полчаса. За это время в привокзальном буфете можно было купить сосиску в тесте и стаканчик кофе, что он и сделал.
Подкрепившись, он заглянул на перрон. Там стояла электричка, следующая маршрутом Заливной Осетр — Новоморск. На окошках рекламные надписи гласили, что сегодня на открытой сцене центрального парка Новоморска состоится концерт столичной рок-группы «Зубная боль».
— Это то, что мне надо, — подумал Генка и ринулся к автомату, продающему билеты.
До отправления поезда оставалось несколько минут. Ближайший вагон был полон молодежью, жаждущей попасть на концерт. Девушки и парни болтали, громко смеялись, дурачились. Лишь в углу на первом сидении испуганно жалась к стенке старушка с пекинесом на руках, да пьяный дядька сидел, привалившись к оконному стеклу, посреди салона.
Сидячих мест не осталось, и Генка встал около старушки с собакой. Через три остановки она вышла, и Генка сел. Всю дорогу до Новоморска он мечтал, как вызволит Лильку из прошлого, и как она кинется ему на шею с возгласом: «Спасибо, Геночка!»
От вокзала до центрального парка Копейников без приключений доехал на нижней ступеньке троллейбуса, поскольку пробраться дальше он не смог из-за большого количества пассажиров. Зато в парке ему повезло: в очереди за билетами он увидел Максима Ракитина, полицейского, который помогал его матери восстановить потерянный в транспорте паспорт. Она тогда отдыхала в Новоморске.
— Эй, Геннадий, давай сюда, — крикнул Максим.
— Здорово, — ответил Копейников и встал в очередь впереди Максима. Такой удачи он не ожидал. Еще в электричке Генка отгонял от себя мысль, что народу слишком много, билет на концерт надо было покупать заранее, и он, скорее всего, на действо не попадет. Он уже планировал, как залезет на дерево и будет заряжать концентратор незаконным методом, а тут такая удача!
Максим стал расспрашивать, как поживает Галина Степановна. Потом они купили билеты на концерт, после чего толпа разъединила их, и найти Максима уже не представлялось возможным.
Время начала концерта приближалось, толпа на открытых рядах перед сценой шумела. Артисты приехали в десять минут восьмого, когда публика уже начала свистеть и орать. С опозданием к микрофонам вышли две девицы в нижнем белье — кружевных трусиках и лифчиках, поясе для чулок и собственно в чулках в сеточку. Потом появились музыканты в драных джинсах и растянутых футболках, с растрепанными волосами до плеч. Шум в открытом театре усилился.
И, наконец, на сцену выбежал Георг Дентал, в миру Жорик Пузанов. Он был одет в полосатую майку, защитного цвета шаровары и солдатские ботинки. Публика неистовствовала, Жорик подошел к микрофону и рявкнул: «Я с вами, друзья!».
Бас-гитара, ритм-гитара и соло-гитара грянули рок, им вторили барабаны. Дентал истошно завопил: «Ты меня не любишь, ты меня погубишь, а-а-а, о как страдаю я». В середине песни, все строчки которой содержали примерно одно и то же, Жорик упал на колени и стал рвать на себе майку, из его глаз катились слезы. Ему подвывали девушки в кружевных трусиках.
Девчонки из публики в коротких юбочках и кожаных курточках по пояс зарыдали вместе с певцом. Генка тут же направил в публику концентратор. Прибор мгновенно замигал красной лампочкой.
— Вот это сила! — восхитился Генка.
И вдруг на его глазах Дентал пропал со сцены. Через несколько секунд он материализовался посреди восьмого ряда в публике.
