Клэр стала изучала послание, дрожащими руками водя лупой (Кендалл заботливо вручил ей увеличительное стекло) по второпях выведенным строчкам. Закончив читать, она просияла, но о содержании письма распространяться не стала.
Вэй тоже протянула Клэр гостинец — флакончик, полученный от хозяйки гостиницы:
— Полагаю, это тоже поможет вам там — на вершине башни — вернуться сердцем в дорогие сердцу места. Просто откройте бутылочку и вдохните.
Адвокат снисходительно закрыл глаза на столь незначительное нарушение тюремных правил и даже одобрительно улыбнулся. Затем он хлопнул себя по коленям и поднялся со стула:
— Вот и славненько! Будем считать, что первый разговор прошёл удачно. — В самом деле, ему удалось вдохнуть в Клэр некоторый оптимизм. Она даже улыбнулась на прощание и вышла с поднятой головой.
За воротами тюрьмы коротко переговорив о чём-то с адвокатом, Пэрси Кендалл подошел к Скарлетт, вид у него был очень озабоченный. Прочитав в глазах своей спутницы немой вопрос, Пэрси сказал, не скрывая досады:
— Наша главная проблема — аптекарь. Защитник говорит, что перебить его показания на процессе будет не просто… А впрочем, ну его к лешему! — Пэрси взмахнул рукой, словно отгоняя прочь грустные мысли. — Посмотрите лучше на это — он указал Вэй на развивающийся высоко в воздухе гигантский рекламный транспарант. На нём огромными буквами было написано: «Приглашаем в цирк «Коллизеум»». — И в самом деле, миссис Вэй, не посетить ли нам представление? Чтобы немного развеяться после унылых тюремных стен.
На главной площади города был выстроен огромный пёстрый шатёр. Молодая пара встала в хвост длинной очереди к кассе. Желающих посетить представление оказалось так много, что после часового стояния им достались самые далёкие от арены места. Но Скарлетт была рада и этому. Она уже сто лет не была в цирке! Арчи презирал «балаганное искусство», считая его низким жанром. В Лондоне они посещали оперу, консерваторию или королевский драматический театр. А ей так хотелось, хотя бы на часок, вернуться в детство…
Предъявив на входе билеты, Скарлетт и Пэрси вошли в шатёр. Громко играл оркестр, слышались овации, и гомон публики. Вэй с наслаждением вдохнула в себя непередаваемые запахи праздника…
Даже став взрослым, Ричард отлично помнил свои детские впечатления о цирке: яркие ящики с загадочным реквизитом, запах звериных клеток и опилок на манеже. А ещё почти ежедневная боль и страх, которые долго не оставляли его… Счастлив и спокоен он бывал лишь по ночам, когда, свернувшись калачиком, ощущал кожей дружеское тепло друзей. Уткнувшись лицом в тёплую шерсть, тот маленький Ричард начинал чувствовать себя любимым и защищённым. Но наступало утро и за ним снова приходили огромные коричневые сапоги. Безжалостное чудовище отрывало его от тёплого родного бока и тащило мимо ящиков в красивых картинках, чтобы бросить на опилки круглой арены, где мучить и терзать непонятно за что…
После представления Скарлетт вместе с Пэрси вышли в приподнятом настроении, под впечатлением от увиденного.
— Кстати, а что за письмо вы привезли Клэр? — поинтересовалась Вэй.
— Полагаю, вы поймёте меня, — издалека начал секретарь, — вы же сами видели, в каком она находиться состоянии. Между тем я знаю, что её отношения с этим лётчиком, переросли в душевную привязанность.
— Неужели вы подделали письмо пропавшего лейтенанта Болдуина?! — изумилась Скарлетт.
— Да, я сделал это. И пусть меня уволят, но я не мог поступить иначе. Сейчас Клэр нуждается в поддержке, чтобы окончательно не ослепнуть и не сойти с ума. Поэтому я написал ей от лица лейтенанта очень тёплое послание. Надеюсь, что когда Болдуин найдётся, он и Клэр поймут мои мотивы и не будут на меня в обиде.
Между тем по пути Скалли и Пэрси попался человек в огромном рыжем парике и пёстром клоунском наряде. На плече у него сидела обезьянка, а на животе висел большой ящик. Клоун громко предлагал желающим заглянуть в собственное будущее.
— Не боитесь? — озорно взглянула на молодого человека Скарлетт.
Пэрси с сомнением покачал головой, но всё же достал деньги и протянул предсказателю. По команде дрессировщика маленькая обезьянка запустила лапку в ящик и вытянула билетик. Пэрси вопросительно взглянул на спутницу.
— Нет, берите вы первый! — усмехнулась Скарлетт.
Секретарь покорно развернул записку и прочёл вслух: «Честность всегда ходит в стоптанных башмаках». — Он поморщился, растерянно почесал затылок, но всё же заставил себя отнестись к пророчеству с юмором. Затем настал черёд Скарлетт, она развернула свой билетик и прочла: «В опасной игре и голова может стать мячом».
— Так вы говорите, что убивший зверя охотник подозревает, что под этой шкурой прячется человек? — очень серьёзно осведомился профессор, прежде чем сделать первый надрез.
