Хозяйка гостиницы, узнав, куда так спешно уезжает её постоялица, быстро собрала посылку для Клэр. Вместе с увесистой сумкой она протянула Вэй маленькую фарфоровую бутылочку с какой-то жидкостью:
— Бедняжка Клэр будет очень скучать по своему лесу, я это знаю. Поэтому попросила аптекаря за ночь изготовить для неё ароматную эссенцию из здешних трав, цветов и прочих ингредиентов — у господина Бортона, нашего фармацевта, такое прекрасное увлечение. Надеюсь, этот аромат будет напоминать девочке о так любимых ею уголках нашей природы.
На улице секретаря ожидал двухместный автомобиль с красивой эмблемой в виде золотого льва на капоте. Кендалл открыл даме пассажирскую левую дверцу, после чего сам сел за руль, пояснив:
— Графский автомобиль теперь обслуживает только леди Флору, а этот предоставил мэр.
Машина плавно и бесшумно тронулась с места.
— Я вижу, мэр принимает самое деятельное участие в делах семьи — Вэй была заинтригована. — Неужели мистером Шюрером движет лишь бескорыстное желание по-соседски подставить плечо в трудной ситуации?
— Не только… — многозначительно усмехнулся секретарь. — На беду юных графинь, всё, чем владеет их семья, наследуется — почти в полном соответствии с салическим правом — лишь по мужской линии. Но у сэра Уильяма нет сына-наследника…
— И в случае, если граф умрёт… — Начала о чём-то догадываться Скарлетт.
— И в случае признания его недееспособным тоже… — не отрывая глаз от дороги, подхватил её мысль Пэрси. — В первую очередь это касается имения, приносящего весьма солидный годовой доход. А также в значительной степени и активов покойной миссис Элизабет, ибо согласно брачному договору, её приданное включено в общий реестр имущества фамилии.
— Значит, теперь, если графа окончательно признают сумасшедшим, всё имущество попадёт в чужие руки?
— С некоторыми оговорками, — подтвердил Пэрси. — На нового владельца ложится обязанность содержать дочерей графа до их замужества и обеспечить достойным приданным. Это что-то вроде регентства при несовершеннолетних принцессах. Кроме того, в некоторых случаях юные графини могут претендовать на раздел родительского имущества и выделение им доли в нём. Тут много всяких юридических тонкостей. Ведь есть ещё банковские счета, коллекции серебра, фарфора и живописи, и кое-что ещё.
— Только захочет ли счастливый наследник исполнять свои обязательства по отношению к в общем-то чужим ему девицам, тем более делиться с ними? — засомневалась Скарлетт.
— Трудно сказать — пожал плечами Кендалл. — Полагаю, в законе предусмотрены определённые механизмы на этот счёт. Вероятно новому хозяину придётся какое-то время побыть управляющим-опекуном при дочерях графа. Конечно, если с ними ничего не случиться… А впрочем, процедура мне неизвестна. Говоря откровенно, наследственное законодательство Британии очень сложно и запутанно, и неспециалисту в нём трудно разобраться… Как, впрочем, и во многом, что тут происходит.
— «Quo vadis — кому выгодно?» — так учили древние — задумчиво произнесла Скарлетт.
— Вот именно — согласился молодой человек. Он повернул голову и внимательно взглянул на спутницу: — Поэтому предлагаю объединить наши усилия — давайте разбираться вместе. За интересы графа и его дочерей я готов идти до конца. А вдвоём мы сможем гораздо больше, чем поодиночке.
Пока Вэй обдумывала его слова, Кендалл сообщил новость: накануне поздно вечером вернулись охотники с тушей убитого ими огромного волка. Дегриль серьёзно пострадал, у него перевязана нога. Зверь проявил удивительное коварство: когда его ранили метким выстрелом, он притворился мёртвым. А потом внезапно напал на приблизившегося к нему охотника. Если бы не мастерское владение ножом, Дегриль заплатил бы жизнью за свою ошибку. «Для обычного волка этот серый слишком умён и хитёр» — привёл слава самого пострадавшего секретарь.
— Убитого зверя пока поместили в подвал лавки мясника, двое охотников глаз с него не сводят. Все ждут приезда эксперта из Оксфорда. Знаменитый учёный, профессор антропологии, специалист по ликантропии откуда-то прознал про наши дела и предупредил телеграммой о своём визите. Я слышал, он просто умоляет сохранить подстреленного хищника для подробного изучения…
Да, о самом главном-то я не сказал, — опомнился Пэрси. — Лейтенант-лётчик то с охоты не вернулся…
— Как не вернулся?
— Исчез. Никто не видел, что с ним произошло.
Вэй вспомнились слова, которые на прощание сказал ей Болдуин: «Не сердитесь. Мне правда жаль». Теперь эта фраза показалась ей в другом свете, полной скрытого смысла, лейтенант словно что-то предчувствовал…
Комната для свиданий с адвокатом в окружной тюрьме графства представляла собой предельно аскетичное помещение: на голых стенах, покрашенных масляной краской, лишь распятие; из мебели четыре стула, да простой стол. Проводившая их сюда тюремная надзирательница напомнила посетителям, что они не должны ничего передавать подследственной в обход администрации. После этого она вышла.
