Сквозь собственное учащённое дыхание ухо различило тревожные звуки. Беглец остановился, замер, обратившись в слух. Теперь вдаль явственно различался лай. Сердце подпрыгнуло в груди. Негодяи! Они пустили по его следу охотничьих псов. Злобные твари отлично натасканы и никогда не упускают жертву, если напали на ее след.
Он оттолкнулся от дерева и бросился бежать, снова спотыкаясь и падая. Пальто цеплялось за сучья, и он его сбросил. Лишь бы уйти от погони…
Проклятье! Вероломная уловка церковника сделала его почти беспомощным. Но если они надеялись на лёгкую прогулку, то пусть приготовятся к жестокому разочарованию. Живым он не дастся. Быть посаженным в клетку на забаву толпе, нет, только не в этот раз. Довольно! С цирком уродов покончено. Пусть подходят, он им покажет на что способен.
Как будто повеяло свежестью. «А ведь это шанс сбить собак со следа!». Запах и интуиция привели его к ручью, он с ходу бросился в воду. Холод сковал тело и на несколько секунд лишил возможности дышать. Усилием воли Ричард заставила себя двигаться, хватанул воздух широко открытым ртом и пошёл по ледяному потоку, цепляясь за ветки деревьев и жёсткую мокрую траву на берегу. Попутно пытался промыть глаза водой. Ноги совсем заледенели и каждый шаг причинял мучительную боль.
Левую икру скрутило судорогой. Он сцепил зубы, чтобы не крикнуть, и, хромая, устремился к противоположному берегу. Боль была адская. Казалось, будто икру рвут железными клещами. И лай собак теперь звучал совсем близко. Главное не запаниковать! «Ты сильный! — шептал себе Ричард. — Тебе приходилось бывать и не в таких передрягах».
Шум погони стал просто оглушительным, учуявшие зверя волкодавы просто заходились в яростном лае. Стали слышны голоса преследователей.
— Он где-то рядом! — крикнул кто-то.
— Нельзя дать ему уйти! А то отлежиться где-нибудь в норе, залижет раны и возьмется за старое.
— На этот раз не уйдёт!
— Пора спускать убийц с поводков. Пусть отведут душу!
— А может не стоит, как бы шкуру не подпортить — пошутил другой.
— К чему она нам! Достаточно отрезать голову и пусть чучельник изготовит из неё трофей для украшения нашей клубной берлоги.
— Может тогда ещё что-нибудь у него отрежем!
Раздался взрыв хохота.
Выбравшись на противоположный берег, Ричард упал на землю и принялся растирать сведенную судорогой мышцу. С этой проблемой он справился довольно быстро. Да и резь в промытых глазах поутихла, хотя мир вокруг всё ещё выглядел словно через залитое дождём стекло.
Оставалась одна проблема — проклятые туфли! Они промокли и превратились в бесполезную рвань: у правой почти оторвалась тонкая подошва, о картонной внутренней подкладке и говорить не приходилось; состояние левой было немногим лучше. Из-за них он терял драгоценные секунды. Лай собак приближался. Крики охотников стали громче:
— Ату его!.. Ату!
Те, кого Ричард по глупости стал считать друзьями, так сумели заморочить ему голову, что вместо крепкой обуви, пригодной для хождения по самой сложной местности, он нацепил изящные итальянские туфли, будто собрался на приём к королеве. Вот и поплатился за свою доверчивость, наивный дурак! «Ты же всегда знал, что люди по своей природе жестоки, безжалостны и подлы, — рычал он от злости на себя, — они могут аплодировать тебе и даже делать дорогие подарки, и при этом никогда не упустят возможности побольнее напомнить, что ты урод и чудовище, рождённый лишь для того, чтобы утолять их извращённое любопытство».
Беглец сбросил обувь вместе с носками, опустился на четыре конечности и по-звериному помчался дальше. За спиной послышался плеск воды. Это собаки бросились в ручей. Из пораненной острым камнем ступни сочилась кровь. Учуяв её, псы рассвирепеют еще больше и удвоят пыл. Только пусть вначале догонят! В беге он даст фору любому псу…
Подвело зрение. Земля под ногами вдруг осела, и Ричард полетел куда-то вниз…
Это была волчья яма. Пока выбирался из неё, время было окончательно упущено. Краем глаза Ричард заметил мчащегося к нему огромного пегого пса, и попытался убежать, но на перерез тут же выскочил другой, настиг и повалил на землю. Мощные клыки впились ему в бедро. Со всех сторон с лаем подлетали остальные участники своры. Со злобным и довольным урчанием настигнутого «зверя» принялись рвать.
— Твари! — хрипло прорычал Ричард и попытался достать ближайшего пса когтистой лапой, но мощные челюсти тут же захлопнулись на запястье. Всё слилось в один жуткий вой. Боль, отчаяние, злоба затуманили разум. Волкодавы облепили его и ввинчивались жадными мордами в самые уязвимые места, стараясь вырвать куски плоти из паха, горла; спеша добраться до лица. Он огрызался, рычал, извивался всем телом в ожесточённой схватке-возне, и ждал смерти.
