— Мне пришлось нелегко, это верно. Ещё недавно я балансировала на грани отчаяния. И готова была ухватиться за соломинку. В том состоянии я вряд ли отвергла бы твоё предложение. Но я справилась. Посмотри на меня хорошенько! С прежней слабой Скарлетт покончено навсегда. Её больше не существует. Им не удалось сломать меня. Теперь я доведу до конца то, что начала. Главное дотянуть до суда, а там перед присяжными и прессой я сумею добиться правды. Я использую трибуну суда, чтобы разоблачить преступников.
— И всё же позволь что-то сделать для тебя, — Арчи решился взять её за руку. Они смотрели друг на друга. Он с болью, почти с отчаянием, она с нежностью и благодарностью:
— Всё, о чём я тебя прошу, милый, — добейся парламентского контроля за следствием, чтобы мне не подстроили какого-нибудь несчастного случая, как бедняжке Клэр.
— Хорошо, я задействую все свои связи! Ты ведь знаешь, что мне не откажут. Что ещё?
Мне нужны книги по уголовному праву Британии, я подготовлю для тебя список. И разрешение работать в камере. Да, и пусть меня переведут в нормальную камеру.
— Я всё для тебя сделаю. И всё же я боюсь за тебя, Кошка. Без хорошего адвоката ты рискуешь проиграть, а за умышленное убийство в Англии полагается виселица. Ты затеяла очень опасную игру.
— Я знаю. Я поняла это во время полёта на аэроплане над лесом вблизи Ланарк-Грэй-Холла. И признаюсь тебе, что тогда мне по-настоящему стало страшно…
…Впервые встретившись после стольких лет, отец и сын не замечали за разговором как бежит время. Первоначальная подозрительная настороженность Ричарда прошла, — невозможно не довериться человеку, который принёс с собой столько неизрасходованного душевного тепла к тебе! Никогда не знавший родительской любви, молодой человек просто «поплыл». Даже начавшийся ливень не стал им помехой. Укрывшись под чугунной аркой какого-то купеческого склепа, они говорили и говорили. Но едва на востоке забрезжил рассвет, Бхатт вдруг забеспокоился:
— К сожалению, я должен идти.
— Вы куда-то спешите? — Ричард был удивлён и разочарован. Он сам не ожидал, что расставание с ещё недавно совершенно чужим ему человеком так расстроит его.
Бхатт пояснил:
— Вскоре после твоего рождения мне пришлось уехать из этих мест. Иначе они убрали бы меня рано или поздно, ведь я слишком много знал. Эти негодяи никогда не простили бы мне, что я спас тебя. Элизабет уговорила меня бросить работу и бежать, и дала немного денег на первое время.
Поначалу я чувствовал себя ужасно, долго скитался, сильно бедствовал, пока не прибился к одному берегу. Постепенно жизнь на новом месте стала налаживаться, я выучился и теперь работаю в солидном офисе. Но я всегда помнил о тебе, Ричард! Поэтому, когда несколько дней назад получил телеграмму от Элизабет, в которой было всего два слова «он вернулся!», то сразу всё понял и приехал, несмотря на огромный риск.
Заклинаю и тебя, Ричард: будь особенно осторожен! Не доверяй в этом городе никому, кроме матери и сестёр. Пожалуй, ещё на местного священника можно положиться, он человек истинной веры.
— Значит, мы больше не увидимся…отец? — Ричард впервые произнёс это слово и почувствовал, как к горлу сразу подкатил ком, а на глазах навернулись слёзы.
— Ну-ну, мальчик мой! — Бхатт раскрыл ему свои объятия и стал ласково похлопывать по спине. — Какой же ты вырос большой и сильный! Все твои многочисленные дяди, тёти и двоюродные браться на Родине станут гордиться тобой! И, конечно, мы ещё встретимся! Я остановился в гостинице в соседнем городке, вот тебе визитка с адресом — жду тебя в гости. Нам ещё о многом нужно поговорить.
…Шаги отца затихли за могильными крестами. Теперь следовало завершить дело, которое привело его сюда. Возле входа в склеп Ричард зажёг фонарик, и осторожно переступил порог гробницы. Вглубь усыпальницы вёл небольшой коридор. Вскоре Ричард оказался в погребальной камере с низким нависающим потолком. Воздух здесь был спёртым, тяжелым. Отчётливо чувствовался запах тлена. Вдоль покрытых трещинами, затянутых паутиной и серой плесенью стен выстроились гранитные саркофаги с высеченными в камне в полный рост скульптурными изображениями рыцарей в доспехах эпохи Войны роз. Воины на надгробиях спали вечным сном вместе со своими жёнами в тяжелых «бархатных» платьях, тоже увековеченных в мраморе. Ричарда охватило волнение: Неужели эти рыцари в каменных доспехах и дамы в гранитных нарядах его предки! И он по праву крови неотъемлемая часть нобилитета (родовитого дворянства). Поверить в такое парню, выросшему в цирковой клетке, было сложно!
Рядом с величественными средневековыми надгробиями первых поколений Ланарков стояли гробы более позднего времени. Они покоились на специальном стеллаже. В них тоже лежали его предки, жившие во времена колониальных завоеваний и имперского величия королевы Виктории. Многим тоже была не одна сотня лет. Впрочем, превосходный морёный дуб, из которого были сделаны гробы, делал их почти столь же прочными, что и вечный мрамор.
