Внезапно над головой послышался непонятный свист. Йейтс поднял голову и обомлел: откуда-то сверху на него падал то ли зверь, то ли человек! Вопль ужаса слился со звуком выстрела. Пуля отбросила прыгуна по ту сторону завала. Йейтс не сомневался, что убил тварь. Пусть подыхает там! Не оглядываясь, счастливчик поспешил прочь. С большими сложностями он выбрался на открытое пространство. Местность стала ровной и пустынной. Эдмунд Йейтс видел, что на сотни шагов вокруг нет ни души. Теперь он чувствовал себя, если и не в полной безопасности, то уж во всяком случае более уверенно, ведь до маячащих впереди крыш и шпиля городской церкви оставалось всего то ничего. Запыхавшийся от непривычки к бегу мужчина даже перешёл на шаг.
Проклятое исчадие ада выскочило у него сбоку! Будто вынырнуло из-под земли! Их разделяло шагов пятьдесят. Доктору бросилась в глаза человеческая одежда на человекозвере, его заросшие шерстью лицо и запястья рук, оскаленные волчьи клыки. Оборотень! Монстр присел, будто изготовившись к прыжку, и вдруг издал жуткий, леденящий кровь вой. Из леса ему ответил другой волк. От неожиданности Йейтс выронил саквояж, о пистолете он тоже забыл…
Оранжевый диск солнца почти уже скрылся за вершинами окрестных деревьев. Было так тихо, как бывает лишь на кладбище. Неслышно было даже шелеста опадающих листьев. Однако в неподвижном воздухе сгущалось напряжение, как бывает в природе накануне бури с ураганным ливнем, грозой и громом.
Вжимаясь в холодный мрамор, Чандэл Бхатт — темноволосый человек со смуглой кожей и чертами лица метиса — осторожно выглянул из-за массивного саркофага. Его вертикальная плита, — очень старая, с большой трещиной посередине, слегка накренившаяся на бок, — прекрасно послужила ему в качестве наблюдательной позиции. Ближе подобраться нельзя. Впрочем, в этом и нет нужды, ибо даже в сгущающемся сумраке отсюда хорошо видать продолговатое приземистое строение нужного склепа. Там, за рядами надгробий высился чёрный силуэт огромного дерева, в тени которого скрывался вход в фамильную усыпальницу Ланарков. Главное всё время быть настороже, чтобы долгожданный гость не проскользнул незамеченным внутрь. Судя по всему, он ловок, словно дьявол. А то, что он явится, Чандэл не сомневался. Непременно должен пожаловать! Убийца просто не может не прийти к свежей могиле своей жертвы…
И всё же, как напряжённо ни вглядывался тайный наблюдатель в пространство перед собой, он чуть не проморгал тёмную фигуру. Она возникла будто прямо из земли — почти у самого входа в склеп; двигалась бесшумно между крестами и надгробиями. Дьявол! Откуда он взялся? Ещё секунду назад его не было поблизости! А может, он прятался в одной из могил?
Пришелец напоминал скорее тень, чем существо из плоти. Лицо его не выделялось светлым пятном — фигура выглядела целиком чёрной, будто сотканной из мрака. Через несколько секунд пришелец куда-то исчез. Наверное проник в гробницу. Пока Бхатт соображал, как ему следует поступать дальше, солнце окончательно исчезло за лесом. Но на смену дневному светилу из-за облаков выглянула луна и залила бледным синеватым сиянием мрачный пейзаж погоста. Низко-низко над самыми памятниками пролетел чёрный ворон — дурной знак. Впрочем, чёрт бы с ним, но проклятой птице вздумалось опустится на плечо мраморного ангела. Крылатый каменный страж возвышался над соседними могилами, словно дозорный, и больше напоминал демона.
— Хорошенького дружка ты себе нашёл! — неприязненно прошептал себе под нос Чандэлл. Только напрасно он это сделал! Ворон повернулся в его сторону, склонил голову набок, внимательно посмотрел на выглядывающего из-за плиты человека своим блестящим глазом, и вдруг издал громкий омерзительный крик. Чандэл испуганно юркнул за памятник, мгновенно покрывшись потом. Несколько минут он боролся с собой, и всё же заставил себя осторожно выглянуть вновь, и ужаснулся: всего в нескольких шагах от себя Бхатт увидел зловещую фигуру. Чёрный дьявол в широкополой шляпе странной припадающей к земле походкой направлялся прямо к нему! Внутри у Чандэлла всё будто оледенело…
Довольно продолжительное время Вэй провела в гостинице в запертом номере, фактически под арестом, пережив страшную ломку. Скарлетт сама запретила мужу выпускать её на улицу из страха перед собой. Она боялась, что в приступе малодушия снова бросится в аптеку за порошками. И не напрасно. За время добровольного заключения с ней произошло несколько срывов, когда Скарлетт набрасывалась на мужа с уговорами и мольбами, и даже угрожала ему ножом! К счастью, Арчи проявил твёрдость и не поддался. В минуты просветления Скалли записывала в своём дневнике: «
