— Прошу прощения джентльмены, — произнёс юноша немного застенчиво, вспыхнув красными пятнами на нежных щеках; затем он обратился персонально к мэру: — Меня послал отец, он сказал, что вы знаете…
— Ах, да-да! — Мэр хлопнул себя по лбу и протянул парню руку для пожатия: — Здравствуйте, Шон! Всё, пора меня на свалку! Завтра же подаю в отставку. — Шюрер повернулся к полицейскому и фотографу: — Господа, удовлетворим просьбу газетчиков снять покойника в анфас? Не помню, но кажется, при жизни бедняга Олдж ни разу не фотографировался. Пусть хоть напоследок поработает для прессы. Так сказать, оставит потомкам на память свой портрет в траурной рамке. А вы, констебль, расскажите, пожалуйста, в подробностях корреспонденту о ходе следствия.
Фотограф вопросительно взглянул на полицейского, но тот отчего-то замялся.
— Что такое, Пит? — городской голова недоумённо повысил голос.
Полицейский оглянулся на труп и развёл руками. Мэр недовольно выдвинул вперёд нижнюю челюсть с отвислой губой, отчего профиль его принял совсем карикатурный вид.
— Вы слышали мою просьбу?
— Да, сэр. Но, к сожалению, там нечего оставлять — загадочно произнёс констебль, но мэр его не понял и коротко махнул рукой, мол, выполняйте распоряжение!
Полицейский подошёл, нагнулся к убитому сторожу и поднял покрывало. Оказалось, что покойник лежит на животе, уткнувшись лицом в землю. Констебль ухватил его под мышки и приподнял. При переворачивании мелькнул белый костяк обнажившегося оскала черепа, голова мертвеца будто отделилась от тела и немного прокатилась по земле, оказалось, она держится лишь на лоскуте кожи с шеи. У несчастного было вырвано «с мясом» лицо и почти оторвана голова! Такого никто не ожидал. Молодой репортёр, пошатываясь на ватных ногах, побрёл за соседние могилы, там его вырвало. Мэр Шюрер побледнел и отвёл взгляд.
— Прошу прощения, сэр, но я хотел вас предупредить, — в своё оправдание сказал ему констебль и в ответ неожиданно услышал:
— У вас есть виски, Пит?
— Я на службе, сэр.
— Напрасно — кисло вздохнул «носорог»; он поёжился и, стараясь случайно снова не взглянуть на ужасного мертвеца, спросил: — Как думаете, Пит, какой дьявол это сделал?
— Пока не знаю, сэр, но я жду Гуго Дегриля, чтобы организовать преследование.
Мэр одобрительно кивнул: — Эта работёнка как раз для «Бульдога» Гуго и его ищеек. — Тут градоначальник вспомнил, что в ратуше его ждут неотложные дела: — Вас проводить миссис Вэй? — повернулся он к Скарлетт.
— Благодарю, но я хотела бы ещё немного тут осмотреться.
Мэр лишь развёл руками:
— Как пожелаете… Всё же вы удивительная женщина! Что касается меня, то боюсь сегодня я лягу голодный, ибо вряд ли смогу что-то съесть после такого зрелища. — С печальным видом он отвесил прощальный поклон и поспешил скорее покинуть жутковатое место, по пути прихватив с собой репортёра.
После ухода начальства констебль демонстративно повернулся к назойливой американке спиной и стал о чём-то разговаривать с фотографом. Ну и пускай эти двое её игнорируют! Стоит ли расстраиваться из-за того, что у кого-то проблемы с хорошими манерами. «Надо тоже показать им зад — решила Вэй. — Пусть себе сторожат свой драгоценный труп!», и небрежной походкой направилась куда глаза глядят…
…Скарлетт неспешно прогуливалась между могил. Хотя слово «прогуливалась» тут можно было применить с некоторой натяжкой из-за грязи, которой становилось только больше в стороне от самых богатых и аристократических усыпальниц. Тем не Вэй менее по своему обыкновению не искала лёгких путей и продолжала продвигаться в противоположную от кладбищенских ворот строну, пока её праздный взгляд случайно наткнулся на отпечаток мужской обуви. Дорожка тут поднималась в горку, поэтому, если вчера тут и проходили обычные посетители, то следы их пребывания должно было смыть потоками ночного дождя. Сегодняшним зевакам тоже как будто не имело смысла забредать так далеко вглубь погоста — в самую грязь. Значит, след мог быть оставлен этой ночью, уже после того как дождь закончился, то есть где-то после полуночи.
Вэй оглянулась: высокие надгробия скрывали её от полицейского и фотографа. «Может позвать их?» — заколебалась молодая женщина, и снова взглянула на свою находку: носки вдавленных в жижу отпечатков мужских сапог были направлены от места убийства — если здесь действительно прошёл преступник, то преследовать его в одиночку было безумием. Но с другой стороны, с какой стати она должна делиться своей находкой?! Вряд ли красномордый коп ей даже спасибо скажет. Вероятнее всего заявит, что не женское это дело, и попросит не мешаться под ногами. Нет, это её успех и она воспользуется своим правом первооткрывателя.
