…К ним приближался, постепенно замедляя ход, поезд. Вначале мимо проплыл паровоз, из окошка которого, высунувшись по грудь, на них с превосходством — сверху вниз — и любопытством поглядывал машинист с красным обветренным лицом, выражение которого было одновременно весёлым и злым. Он был в круглой фуражке железнодорожной компании. За паровозом прошёл багажный вагон, затем пассажирские. Они были разных цветов в зависимости от класса. Наконец состав полностью причалил к платформе, но прежде чем окончательно замереть, ещё с минуту дёргался, лязгая железом и сотрясаясь мелкой дрожью, словно норовистый скакун после скачки.
Репортёр стал прощаться. И тут Вэй его огорошила:
— А вы знаете, я передумала уезжать. Вы рассказали мне так много интересного и интригующего, что, пожалуй, я ещё задержусь у вас. Надо же самой увидеть, чем дело кончиться.
— Да помилуйте, миссис Вэй! — испуганно замахал на неё руками Гладстон. — Зачем вам это?! — Чуть не заикаясь от волнения, репортёр бросился убеждать, что она совершает ошибку: — Ничего любопытного больше не случиться, это уж поверьте! В нашей глуши иногда за весь месяц из новостей — как подрались две соседские собаки, да как прошёл званый обед у мэрши! — Этим своим рвением парень окончательно себя выдал. Не обращая внимания на его причитания, Скарлетт направилась в голову состава, где стоял начальник станции, чтобы выяснить, как можно сдать билет.
Гладстон увязался за ней. Но возле багажного вагона, длинноногий репортёр обогнал американку и, широко расставив руки в стороны, заслонил собой путь:
— Не делайте этого, прошу вас!
— Да вам то какая выгода меня задерживать?
Юноша набрал полную грудь воздуха, собираясь что-то сказать, но случайно поднял глаза на ухмыляющиеся физиономии машиниста и его помощника в окне паровозной рубки. Скаля зубы в усмешках и толкая друг друга локтями, «господин механик» и его чумазый от угольной пыли ассистент-кочегар откровенно глумились над нелепым ухажёром в клоунском наряде, который так страстно уговаривает свою знакомую не бросать его и не уезжать.
— Что вытаращились! — закричал на них журналист. Голос юноши сорвался и он выдал петуха. В ответ машинист с громким шипением выпустил в него струю пара из паровозного котла, заставив длинноного испуганно отпрыгнуть. Забавная сценка привлекла внимание пассажиров за окнами вагонов. Под любопытными и насмешливыми взглядами парень окончательно смутился и скис.
Станция скрылась за поворотом, и до Вэй окончательно дошло: она едва не сорвалась сегодня в пропасть. Ведь почти уже готова была принять присланное в конверте «успокоительное»! И лишь в последний момент каким-то чудом переборола себя и выбросила дрянь в мусорное ведро. Зато как же Скарлетт теперь гордилась собой! На душе стало значительно легче.
А вот сидящий с ней рядом в кэбе журналист, напротив, сидел угрюмый, нахохлившийся. Похоже, горе-репортёра одолевали неприятные мысли. Неизвестно какое именно задание он получил от своего папаши — главного редактора местной газетёнки или кого-то ещё, но то, что он его «благополучно» провалил — это факт. Теперь, когда они вернутся со станции вместе, парень будет выглядеть глупо в глазах своих покровителей. От этого он совсем раскис: как не старается выглядеть уверенно, не может держать голову высоко, отводит взгляд, говорит неуверенно. Поддерживать беседу настроение у него пропало, а Вэй особо и не пыталась разговорить мальчика. Зачем?
Ведь самим своим появлением на станции этот пешка поколебал тяжёлые подозрения в адрес мужа. Появилась надежда, что всё ещё может оказаться обыкновенной провокацией. Известно же, что под вывеской некоторых сыскных агентств промышляют нещепетильные господа, которые не брезгуют любыми заказами. Такие «частные детективы» могут выяснить всю подноготную клиента и сфабриковать компромат на него. Так что фотография в письме может быть ловким монтажом, — за деньги можно сфабриковать что угодно. Она ведь не знает в лицо прежнюю любовницу Арчи, да и якобы «муж» на снимке теперь вызывал у Скарлетт серьёзные сомнения…
Гладстон поёжился и снова буркнул себе под нос, что ему холодно. На улице уже не по-осеннему подмораживало, и хлипкий юнец от расстройства совсем расклеился, он постоянно шмыгал носом, на кончике которого повисла большая капля. Из них двоих скорее уж она больше похожа на мужчину, чем этот слизняк. И всё же в глубине души Скарлетт было немного жаль его:
— Пойдемте, я угощу вас кружкой эля — предложила она бедняге и шутливо толкнула плечом: — И только посмейте отказаться!
Но Гладстон растроенно взглянул на неё и отрицательно помотал головой. Не доезжая полверсты до городка, журналист попросил высадить его. Последнее, что Вэй услышала позади — был его громкий чих.
