— В этом кабинете витает твой запах и какой-то птицы. Особенно от надписи, нацарапанной на столе, — обычные люди, которых хорошо воспитали в детстве, даже пальцем на показывают, а Гончий вот тыкал во все неизменным кинжалом, с которым даже в ванной не расставался, наверное, — я никогда в жизни не поверю, что животное умеет читать и писать, и особенно, что оно знает язык Древних. Отсюда вывод, что ты служишь Смотрящему. Об этом, — кинжал вновь указал на зловещую фразу, оставленную вороном-вымогателем и черной кошкой на столе, — никто не мог знать. Даже я.
Ну, приятель, тебя понесло. Ты грозный и властный, но что-то свернул не туда.
Я даже расслабилась. Причем настолько, что сделала то, чего так хотела — стала успокаивать себя. Даже включила звук милого трактора.
— Это поможет мне узнать правду, — нервным движением Гончий достал из шкатулки старый, увесистый медальон в виде миниатюрного кувшина с мутной красноватой жидкостью внутри. — Любая магия, каждое заклинание, даже неудачное проклятие — все требует свою цену. Низшие умы полагают, что нужно родиться с неким даром. Это неправда, — теперь уже стало тревожно. Гончий проделывал какие-то манипуляции с чернилами и капелькой жидкости из кулона-флакона, — важны лишь знания. Есть запретные, так называемая черная магия. Она такая же, как и любая другая, дело лишь в плате, — с этими словами он резанул свою руку. В нос ударил резкий запах человеческой крови и чего-то еще, тот самый запах, который я почувствовала в первый день здесь, но который никак не могла вспомнить до сих пор, — все дело в том, что за черную магию платят кровью. Твоей в том числе.
Я пропустила тот момент, когда Гончий оказался рядом. Вот мы стояли в нескольких метрах друг от друга и вот он здесь, передо мной. Я даже шагов не услышала.
Не успела сделать свой улепетывающий первый шаг, как Гончий схватил меня за шкирку, только сейчас я не стала сдаваться так просто.
Это он меня в жертву собрался приносить? А пророчество? Эй! Нож куда суешь? И вообще, а дезинфекция? да и так нечестно: большой и грозный мужчина и маленькая пушистая кошка.
Думаю, своим ором на всю катушку я подняла на ноги весь дом. Да уж… Гнев Гончего, вороний апокалипсис и мой крик — хорошее утречко у местных обывателей.
Гончий проткнул кинжалом мое плечо. Ярко-алая кровь закапала на чернила и кровь Гончего, смешиваясь с той самой жидкостью из кулона и приобретая странную форму. Я так засмотрелась на странные метаморфозы, что дала Гончему сбрить клок шерсти у меня на холке.
Это я уже простить не смогла. Плевать, в каком теле я находилась, это мое тело! Никто не смеет делать с ним что-то против моей воли! Мне уже шизанутой бабки хватило с лихвой.
Со всей злости укусила руку Гончего, прямо до крови.
— Никогда не принимай кровь того, кого не знаешь, — с жуткой улыбкой, украшенной шрамами, проговорил Гончий.
Себе свои угрозы оставь.
На лице к старым уродливым шрамам добавился еще глубокий след от моих когтей.
Если мне на секунду показалось, что на этом все, то я ошиблась. Этот садист не собирался выпускать маленькую меня из своей хватки, даже наоборот, игнорируя мой ор, иначе это не назвать, стальной рукой прижал к столу еще сильнее.
Я почувствовала, как холку протыкают иголкой, а потом опять, опять и опять.
Глубоко и больно.
А после, Гончий залил все это тем самым месивом из чернил, нашей крови и той загадочной жидкости.
Я не знаю, сколько это продолжалось по времени, но орать я не переставала. В какой-то момент я даже услышала взволнованные голоса Пьетро и Фаркаса из коридора.
Да блин, я даже плакала. Они все спятили со своей магией, пророчеством и прочим. А страдают невинные.
Надо было сесть на хвост Федору Константиновичу, вернуться в свой мир, к тете Нюре, оставить кучу намеков Петьке, чтобы он попробовал найти ту бабку.
План такой себе, но все же.
— Этот амулет ни ты, ни кто-либо другой снять не сможет, — слишком длинная цепочка живой змеей обвила мою шею, ложась по размеру, — чтобы заклинание сработало, тебе нужно имя.
Тельце ощущалось свинцовым. Гончий уже не удерживал меня, но я все еще не могла пошевелиться. Особенно из-за этого амулета и татуировки на холке, они, казалось, переговаривались между собой, оставляя внутри отвратительнейшие ощущения, будто кто-то пытается взять контроль надо мной.
— У меня в детстве была собака. Сука. С отвратительным нравом, хоть и породистая. Неудачная охота и не стала Барты. Но Фаркас говорит, что ты у нас леди.
Он с невозмутимым лицом достал огромный журнал, печать и перо.
— Я не лорд, но власти достаточно, чтобы сегодня родилась леди Бартель. С днем рождения.
Как только он произнес это имя, кулон и татуировка взяли меня в тиски. Я даже слышала этот удар, прямо как слышала звенящую метку Гончего.
Не такой реакции я ожидала от своей помощи ночью. Ой, не такой…
— Итак, леди Бартель, теперь поговорим: кто ты такая?
— За тобой стоит Смотрящий? — Продолжал гнуть свою линию Гончий.
Более дурацкого вопроса сложно придумать. Вначале объясни, кто такой Смотрящий, а потом я и отвечу, стоит он за мной или нет.