Гончий угрозами пытался заставить меня приступить к переводу немедленно, но достучаться до меня у него так и не получилось.
Нет сил.
Хорошо, хоть папку на столе оставил. Не хотелось бы, чтобы мой враг копался в моей жизни.
Правда, потом выяснилось, что пару фотографий он все же прихватил.
— Для службы королю вместо хорошо обученных людей у меня собрался зверинец, — раздражающий голос Гончего прервал такой сладкий сон, — ты, кстати, храпишь, — бросил он мне, хотя я даже глаза еще не открыла.
Мне снились булочки с корицей, а еще прогулки по лугу жарким летом. Но потом на залитую солнцем поляну выскочил черный олень и спугнул всех бабочек. Интересно, что бы это значило?
Я покосилась на Гончего.
— Твой крылатый друг уже дежурит у Пьетро, — продолжил он, не обращая внимания на мои потягивания, — требует какую-то сделку с мясом. Он другие слова знает?
У него, вообще-то, достаточно обширный словарный запас. И, как кое-кто, он не сыплет угрозами направо и налево.
— Мне вот что интересно: лорд Колин говорил о своей протеже так, будто она не пришлая, а родилась и живет здесь. Но я точно помню, во что была одета Мышка, такую одежду у нас не носят.
Гончий откинулся в кресле, заложив руки за голову. Если бы не напряженные желваки, можно было бы подумать, что он весьма расслаблен.
— Но она явно знает наш язык, хоть и говорила с отвратительным акцентом, — продолжал он, не обращая внимания на мое возмущение в ответ на последнюю фразу. Нормальный у меня акцент, — Мышка куда-то шла и уж точно не ожидала оказаться там, где оказалась. Знаешь, что я думаю по этому поводу?
Ох, как я скучаю по тем временам, когда Гончий был загадочным и молчаливым и уж точно не видел во мне этакого Ватсона с хвостом. Но, тем не менее, он уже наклонился ближе ко мне, ожидая ответа.
— Мяу? — Ну и что же?
— Колин может ходить сквозь завесу. Он говорил про годы сотрудничества с Мышкой, а что, если он заранее стал готовить девушку к пророчеству?
Мы же вроде как выяснили, что я никакого отношения к пророчеству не имею.
— Тогда другой вопрос: она что, дура?
— Мряв?! — Что, прости?
— Она либо по собственной воле пошла на убой, тогда она законченная идиотка. Либо она не знала. на что идет, тогда она просто дура. Но есть еще и третий вариант.
— И какой же? — В проеме появился Фаркас со своей неизменной доброй улыбкой, — тебе бы отдохнуть. Наша леди, конечно, необычная, но ты осознаешь, что говоришь с кошкой?
— Либо я прав, и та, первая, действительно ее сестра, хоть и не родная, и она пошла на ее поиски, — закончил Гончий, массируя переносицу. Не похоже, чтобы он спал этой ночью. Больше было похоже на то, что он ждал, когда я проснусь, чтобы вывалить свои размышления на лохматую, бедную кошку.
— Я слышу в твоем голосе намек на восхищение?
— Нет. Третий вариант схож со вторым. Она просто дура. Пришла безоружная, а потом сбежала от единственной возможности спастись, — Гончий сделал странную паузу, не мигая глядя мне в глаза, — не так ли?
Я моргнула. Он у меня это спрашивает? Нет, я заметила, что он не оставил без внимания слова старой бабки, да и вообще, мне ли не знать, насколько сильно паранойя может бить по мозгам. Но… Он действительно поверил, что я и есть его Мышка?
— В ту ночь ты вернулся весь в крови. Я на месте юной леди тоже сбежал бы. Любой в своем уме сбежал бы от тебя, — спас меня Фаркас, — наши принесли новости. Тебе надо послушать.
Меня наградили очередным долгим взглядом, а потом я осталась одна перед погасшим камином.
Вот те раз.
Новости, как оказалось, не касались ни меня — человека, ни моей сестры. Кто-то устроил бунт где-то на границе. Какой-то бравый, жутко серьезный человек с военной выправкой коротко отвечал на такие же короткие вопросы, пока Гончий странным взглядом провожал удаляющийся из кабинета мой хвост.
Спросите, откуда я знаю, что он смотрел на меня? Наверное, долбанная метка давала о себе знать. Я в принципе почти всегда могла сказать, где находится мой недодруг и чем занимается. Ну, приблизительно.
— Ох, Верховные! Да о чем ты пытаешься мне сказать, чудовище? — Послышался стон Пьетро, когда я вошла на кухню.
Ворон гордо восседал над подозрительно потрепанной Астрид и, копируя голос Пьетро, который казался еще более жутким, чем Гончего, повторял одно и то же свое любимое слово:
— Сделка!
— Ну не знаю я ни о каких сделках! — Пьетро выглядела более уставшей, чем Астрид, — может, поговори с хозяином? Ты знаешь, кто он? Хо-зя-ин!
— Нет! Сделка! — Взмахнул крыльями он и зачем-то громко каркнул в сторону вздрогнувшей Астрид.
«Это называется пи-рог»
— Пи-рог! — Повторил он гордо.
— Какой еще пирог?! Ты половину цыпленка умял!
— Сделка сказала пирог! С мясом!
— Послушай сюда, индюк раздутый, — в сторону моего друга угрожающе нацелились половником, — я не собираюсь горбатиться для тебя у печи пол дня ради пирога с мясом. Сегодня его в меню нет. Цыпленка умял? Умял. Астрид ломхы вырвал? Вырвал. А теперь жуй свою капусту и помалкивай! — Голос девушки моментально потеплел, когда она заметила меня, — а вот и наша красавица!