На утро после нашего с Гончим визита к лорду Колину у Пьетро на пороге появилась коробка с отварами, которые старая леди Колин рекомендовала давать кошкам. Ее имя было на хорошем счету, поэтому Пьетро и в голову не пришло, что с этими отварами может быть что-то не так. А то, что они из черной кошки сделают черноволосую девушку, вообще, мягко говоря, не укладывалось у нее в голове. Но что есть, то есть.
А я радовалась ванне, тому, что могу почувствовать всю вонь этого мира, что вижу его по-прежнему ярким, как раньше, что я все еще не забыла, как быть человеком.
Но все хорошее заканчивается.
После бессонной из-за расспросов Пьетро ночи и дешевой выпивки я, зевающая с похмелья и вновь позабывшая, как пользоваться хвостом, возвращалась в облике кошки обратно в поместье.
Пьетро вернулась на пару часов раньше и принесла один из флаконов, который был во втором отсеке посылки престарелой леди Колин.
Если подумать логически, то прошло всего несколько часов с тех пор, как я была здесь. Но эмоционально — ушла эпоха. Я была человеком! Я мылась в ванне!
Возвращаться сюда было странно, будто после вечности. Но каким же было удивлением увидеть, что все поместье уничтожено!
Красивые ковры изодраны в клочья, от мебели осталась лишь труха, многие картины уже было не восстановить.
Я застыла в исступлении, не в силах двинуться дальше. А что если Гончий мертв? С ним-то ладно, но Фаркас… А если Фаркаса убили те, кто это сделал?
В страхе наткнуться на его бездыханное тело медленными шажочками я продвигалась вглубь разрушенного поместья, принюхиваясь ко всему на каждом шагу.
В доме было тихо, неестественно тихо.
Пьетро рассказывала, что где-то за месяца два до моего появления в особняке Гончего было полно народу. Нет, он всегда был немного нелюдим, но, тем не менее, очень любил комфорт и чистоту на таком уровне, который могло обеспечить только множество слуг. Но потом коварные интриги и предательства короны добрались и до него, пришлось от многих избавиться. И тон, с которым Пьетро произнесла то слово, не предвещал ничего хорошего.
А когда приезжала сестра Гончего с детьми, тогда все и вся вокруг расцветали.
— У Гончего есть сестра? — Вырвалось у меня некультурно еще в таверне.
— Конечно, — Пьетро щедро подлила крепкого алкоголя, — у многих есть братья и сестры, а ты как думала?
Честно говоря, мне казалось, что Гончий скорее отпочковался от Дьявола, чем был рожден от акта любви. Но здесь в Дьявола и не верили, так что…
Из глубины дома послышались чьи-то шаги. Естественно, по всем канонам жанра я пошла непосредственно на них. Даже прибавила шагу, хотя в этом не было смысла, кто-то шел прямо на меня.
— Ну и где тебя носило всю ночь? — Гончий прислонился к обезображенному шкафу, складывая руки с отбитыми костяшками на груди.
Если до этого я и задавалась вопросом, что случилось в особняке, то теперь все стало ясно.
Но почему я не почувствовала его приближения? Метку ведь еще ощущаю. Ах да, алкоголь…
— И после твоего исчезновения, после того, как я перестал чувствовать метку, я должен поверить, что ты по-прежнему на моей стороне?
Нет, конечно. Я и не была на твоей стороне. Но ответить вслух я не могла, а просто сладко потянулась. Мне надо поспать. И протрезветь.
— Ты с кем-то в сговоре?
— Мяу, — нет. И не солгала.
Да, мы по разные стороны баррикад, но, кажется, есть еще и третья сторона. И я точно не с ней.
И уж тем более не надо было так психовать и разносить все вокруг.
Гончий хотел устроить мне внушительный разбор полетов, но я в лучших кошачьих традициях потерлась об его ногу, типа, «да угомонись ты», и пошла спокойно спать.
— А ничего, что тебе приходится есть с пола? — Смущенно спросила Пьетро, накладывая мне в мисочку каши.
Я же не с пола ем, а из тарелки.
— Да-да, я понимаю, — быстро замахала Пьетро в ответ на мой красноречивый взгляд, — просто, ну, за столом было бы почтительнее.
Она все еще смущалась, когда меня на руки хватал Фаркас или Гончий. Тут же кидалась, чтобы вырвать несчастную девушку из цепких мужских лап и поставить меня обратно на пол.
Да, когда в таверне мы договаривались, что я должна стать обратно кошкой, а Пьетро должна хранить молчание, мы не учли один простой факт — теперь она во мне, даже в хвостатой, видела только человека и никак иначе.
После небольшого запойного выходного меня и Пьетро, естественно, не выпускали из особняка. Причем дома появились новые люди, которые буквально следовали за мной. Я даже в облике кошки стеснялась делать свои темные делишки при посторонних.
Но свою часть сделки я выполняла: переводила лист за листом. Вот только и здесь у Гончего были немного неверные изначальные данные, у лорда Колина была как раз Вторая Книга Древних, а у жрецов Порядка — Третья — самая важная. Там и говорилось о пророчестве, в которое все так вокруг верили и которое настолько сильно пошатнуло устройство этого мира.