— Я задам вопрос о том, что с тобой приключилось, еще раз и надеюсь, что ответ будет интересным. У меня там партия в румни горит, — напомнила о себе девушка.
— Ты не поверишь, — прошептала я, сглатывая резкую желчь.
— Ты удивишься, во что я могу поверить, — усмехнулась Пьетро, — но только быстро. Моя кошка куда-то пропала, а она маленькая, может быть в опасности, и… — Девушка вскинула голову, всматриваясь в мутное окошко над моей головой, — зачем Фаркас с хозяином приехал? Он меня убьет!
Я схватила стонущую девушку за руки и взмолилась, позабыв про тошноту и головную боль:
— Пьетро, — умоляюще заглянула ей в глаза, — я расскажу все, что захочешь, только прошу, помоги мне! Гончий не должен меня увидеть!
— Я не знаю, что ты натворила, но я никогда не причиню вреда ему, — зло прошипела она мне в лицо, — его слово для меня важнее, чем слово неизвестной девки, валяющейся голой в таверне.
— Я и есть его кошка! — Слово «его» резануло сознание, но так-то оно и было, на мне даже его метка была, — Господи, метка… Пьетро, травы, что ты мне дала сегодня утром с мясом. Я не знаю, но они что-то сделали… я была кошкой, а сейчас — вот… То есть я не с рождения кошка, но умоляю, не дай Гончему меня увидеть! Я все расскажу, чистую правду, и я не собираюсь причинять ему вреда! — Я даже кожей начала чувствовать приближающегося Гончего, хотя метка уже не горела, как раньше, в его присутствии. В отчаянном жесте схватила ладонями лицо девушки в поисках помощи, — Сейчас прошу, умоляю, поверь мне!
Моя мольба забрала последние силы, лишая воздуха в легких, но Пьетро лишь смотрела на меня как на сумасшедшую.
Секунды шли.
Сердце в ужасе молчало.
А девушка все смотрела на меня, не говоря ни слова.
— Капюшон накинь, — коротко, даже зло, бросила она, — и пригнись. Должны же они поверить, что ты перебрала с хересом. И оботрись луком, а лучше еще и пивом облейся.
— Это еще зачем?
— Чтобы он не учуял, — я сразу поняла, о ком говорит Пьетро, — раз учует, не забудет.
Пива не нашлось, но в каморке была связка лука и чеснока. Ножа не было, пришлось разгрызать грязные овощи зубами. Даже работа зубами уже стала привычной.
— Поторопись, — прошипела Пьетро, выглядывая из каморки, — да чеснок зачем? Лука хватит, он лук не переносит!
Видела бы меня сейчас мама!
Я стою в какой-то дрянной забегаловке, натираю себя воняющей луковицей, чтобы меня не убили из-за религиозного фанатизма… А чего добились вы?
— Где она? — Чересчур низким голосом спросил Гончий.
Я окаменела от страха.
В прошлый раз, когда мы встретились, пролилось много крови. Тогда я тоже стояла к нему спиной, но сейчас от меня воняло как от стада козлов, на мне жуткий капюшон, но все же… Казалось, он даже мой страх может учуять.
И да, я понимала, какой груз взвалила на Пьетро. Если она все же решит мне помочь, мы придумаем, как выпутаться. Если все-таки решит сдать меня, что ж… Это ее выбор и ее право.
— Хозяин, я просто взяла ее на удачу, — хрипло начала объясняться Пьетро, — она весь вечер спала рядом, но потом, — она запнулась, — ее кто-то будто позвал. Она встрепенулась, я кинулась за ней, но не нашла.
Я позволила себе рваный выдох облегчения.
Гончий — псих, но не позволит же он себе причинять вред Пьетро на глазах у ее мужа и своего близкого друга?
В комнате повисло мрачное молчание.
— Ты хоть осознаешь, какую ценность в себе несет это животное? — Тихо, почти бесстрастно спросил Гончий, от чего стало еще страшнее.
Пьетро тоже поняла, что грядет нечто ужасное, но осталась стоять на своем.
— Я не знала, что она сбежит, — тихо проговорила она, едва заметно сжимая кулаки.
— Квен, — впервые послышался голос Фаркаса, — не делай глупостей. Пьетро не виновата, что метка перестала работать.
Квен? Это — имя Гончего? Ужас какой.
Так, не о том думаешь. Метка, она перестала работать!
Я на это лишь надеялась, но… Хотя, логично. Он же брал для ритуала кровь меня-кошки, и при этом не мог учуять во мне меня-человека, даже когда держал в руках окровавленную кофту.
Кровь у человека и у животного не может быть одинаковой. Может, схожей, но не идентичной. Поэтому так жгло вены и вообще все внутри при обращении в первый раз, будто кислоту под кожу ввели…
Я просто менялась. Даже характер — он сразу стал немного другим.
Квен, подумать только!
Может, мой страх вперемешку с абсурдными изменениями организма повлияли на мой разум, но я не смогла сдержать смешка, как ни пыталась. Хотя должна притворяться пьяной в усмерть юной девой легкого поведения. Даже хрюкнула.
Внимание всех ожидаемо переключилось на меня.
— Это Долда, — выпалила Пьетро, — дочь местной кухарки и свинопаса.
— У свинопаса есть жена? — Как-то невпопад спросил Фаркас.
— Нет, но как это обычно бывает, — кашлянула девушка, явно радуясь смене разговора, — она у них немного блаженная, перебрала, вот. А кошка, она вернется! Им иногда не хватает свободы, — неуверенно закончила она.
Гончий ничего не ответил. Из-под моего капюшона я видела лишь его идеально-начищенные сапоги, которые резко развернулись и вышли из нашей каморки.