— Ты проделала большую работу, — как-то вечером устало произнес Гончий. Он вообще в последнее время часто отлучался из дома, оставляя в качестве нянек вооруженную охрану, которая, кстати, не спрашивайте, как я это выяснила, очень даже быстро за мной бегала по лесу, — но так и не попросила, чтобы я начал выполнять свою часть сделки. Почему?
Привычка Гончего говорить со мной без ответов уже не раздражала. За последние недели, после нашего с Пьетро рандеву, он вообще очень часто начал со мной говорить. Сперва были жаркие и эмоциональные споры по поводу результата перевода, который в корне противоречил устоявшимся столпам этого мира. Он попросту не представлял, как пойдет с таким результатом к королю. А тот требовал хоть какого-то результата. С миром уже начинались твориться малые и не очень беды, что вызывало волнения в обществе.
Потом и с этим смирился, просто верил тому, что диктовал ворон. Но начались другие рассуждения. Обо мне. То есть о Полине-мне.
И вот это вызывало больше беспокойства. Его люди продолжали искать девушку, похожую по описанию на меня.
Как-то раз за мной зашла бледная Пьетро и взглядом показала идти за ней. Оказалось, люди Гончего притащили темноволосую юную голубку, которая даже с застывшим праведным ужасом на лице была почти копией меня. Гончий лишь ненамного приблизился к ней, от чего бедняжка чуть в обморок не хлопнулась, как сразу понял, что она — это не я.
Вот после этого и начались монологи о Мышке. Кто она все-таки такая? Где она? Почему колдун раз за разом не может ее найти? И я бы это игнорировала, но каждый раз Гончий кидал на меня странные взгляды и неважно, что я при этом вылизывалась, спала, потягивалась, точила когти о его любимый диван или играла с комком моей же шерсти.
Почему меня это раздражало? Да потому, что, зная Гончего, он бы пять раз меня разрезал, вывернул наизнанку в поисках той Мышки из леса, а потом прибил бы ради пророчества.
В которое люди все еще верили. Оно было описано в Третьей книге, не в наших двух.
— Получается, Хаос был здесь всегда, люди ему поклонялись, но зачем Богам Порядка было приходить? Только чтобы принести мир людям?
— Сделка говорит, что они нехорошие, — потянулся ворон.
— Почему?
— Книги хранили жрецы Хаоса, Три книги не у них, значит, жрецы мертвы, — к моему ужасу, ворон ответил моим человеческим голосом.
Я окаменела. Он был тогда возле трактира? И молчал, паскуда такая, все это время? Как много он знает? Он же сейчас выдаст меня Гончему! Вряд ли тот помнит мой голос.
— Где ты слышал этот голос? — Слишком тихо спросил тот.
Смотрите-ка, помнит.
— Мяу? — Я решила по-быстрому перевести тему, а откуда вообще Первая книга у самого Гончего?
Книги были настолько древними, что сами по себе приобрели некое подобие сознания. Справиться с ними могли лишь жрецы Хаоса, но Гончий к ним не относился, а значит, он убил одного из последних жрецов? Даже я ощущала силу книг, но кошки, вроде как, порождения Хаоса, а как Гончий их переносил? Может, поэтому он такой агрессивный?
— Сделка слишком много хочет знать, — огрызнулся Гончий, когда ворон «перевел» мой вопрос. Сработало.
Ну, такое общение с ним мне знакомо. Но я уже начала с ума сходить от постоянных переводов или скитаний по дому. Гончий-то уходить может. Даже ворона никто не держит, хотя он вроде как единственный мой личный переводчик, а вот маленькой безобидной коше стоило один раз поиграть в карты и выпить лишнего, так все, домашний арест и «телефон на бочку».
— Этому что еще здесь понадобилось? — Раздраженный Фаркас прошел мимо меня, пока я сидела на подоконнике, тупо уставившись в окно.
Ну, хоть что-то интересное. Фаркас к хвостику в виде меня давно привык.
В малом зале для приемов, в котором еще не всю мебель обновили, скромно стоял в уголочке тот самый сын предводителей горняков, с которым пару недель назад довелось столкнуться за партией в руни.
— Лорд Варнил, чем обязаны такой чести? — Даже и не знала, что добродушный Фаркас способен на такой яд в своем голосе.
А действительно, интересно, он знает, что Гончий больше месяца назад перерезал в лесу его сородичей?
— Я по делам в городе, решил нанести визит вежливости, — тот мило улыбнулся, обезоружено разведя руками, — господин Гончий сейчас в отъезде, я так понимаю?
— По делам короны.
— Вы ведь знаете, что король издал указ уничтожить все места преклонения Хаосу, книги об его учении и все, что с ним связано в принципе? — Варнил проигнорировал вопиющий намек, что ему здесь не рады.
— Знаю.
Сын предводителя горняков бросил на меня долгий взгляд, игнорируя приближающихся людей Гончего.
— Я вечером нанесу визит. Вы меня очень обяжете, если доложите об этом хозяину, — улыбка вернулась на его лицо.
И был таков.
Какой-то странный тип. Чего приходил? Кошек на костре сжигать?
Вечером он вернулся, просто светски поболтать с недовольным Гончим. Потом еще несколько раз заходил, жутко всех раздражая. Гончий не мог отделаться от мыслей, будто тот что-то вынюхивает, а я не могла отделаться от преследующих видений, как Варнил разделывает мне шерсть, громко хохоча.