— Женек? — Ворон услышал слабый голос сестры.
Он видел только ее глаза, которые, как хотелось думать Женьку, смотрели на него с радостью.
— Офигеть, сколько вас здесь!?
Женек не знал, что такое «офигеть», но уже с любопытством рассматривал свою вторую сестру, которую видел впервые.
— Это еще что такое? — Вот она их боялась. Она видела всех сородичей Женька, но, в отличии от Сделки, не была так рада.
— Я тебе забыла сказать, у нас есть брат, — усмехнулась Сделка.
— Привет! — С гордостью выпятил грудь Женек.
— Он тоже превратился? Как ты в кошку?
— Нет, потом расскажу, — Сделка опять вернулась к нему и протянула руку сквозь решетку, поглаживая его бок. Женек соскучился по сестре. Ему нравилось, как во сне она согревала его хвостом, но теперь ему нравилось, как Сделка заботливо гладила его перышки, — Женек, вам надо вытащить отсюда Зарину. Где Гончий? Ты один?
— Хозяин не может вас найти, вас не видят.
— Это как с домом той старухи, — задумчиво пробормотала она.
— Что значит «вытащить Зарину»? Ты что, остаешься?
— Меня точно не убьют, а вот тебя — могут!
— Ты спятила? И кто этот Гончий вообще такой?
Сделка замялась.
— Ну, слухи разные ходят… Но он — единственный, кто может помочь.
— Тогда пошли вдвоем!
— То, что эти фанатики пока не обнаружили вороний апокалипсис, еще не означает, что у нас полно времени. — Сделка опять вернулась к Женьку, — слушай, вы ведь можете вытащить Зарину отсюда? Помочь ей сбежать?
— Я тебя здесь не оставлю и точка! Ты не знаешь, на что они способны!
— Хватит со мной спорить! Женек, надо найти веревку и вырвать эту решетку. Только быстро и тихо!
Веревку нашли.
Вот только тихо не получилось.
Как только вороны принялись всей бесчисленной стаей тянуть веревку, раздался такой оглушающий рев, что все жрецы Порядка вмиг активизировались и попытались остановить попытку к бегству.
На радость Полины в ту ночь многие из них лишились глаз. Зарина ни в какую не хотела оставлять свою сестру, еще больше она страшилась от сомнительного удовольствия пробираться сквозь мрачный, ночной лес под гнетом тысяч черных птиц.
Но Полина доверяла говорящему ворону, доверилась и Зарина.
Она много раз оборачивалась на удаляющийся разрушенный храм, откуда послышались крики ее младшей сестры.
А еще услышала ругань жрецов.
Они ни в коем случае не допустят ее смерти, но сколько боли они могут причинить?
Зарина надеялась, что тот самый Гончий вернется сюда и сравняет это проклятое место с землей со всеми обитателями в серых балахонах. И молилась, чтобы он на такое вообще был способен.
Все складывалось хуже некуда.
Самое отвратительное уже заключалось не в сбывающемся пророчестве, а в активизации храма Порядка.
Они подняли голову резко: от простых религиозных служителей до опасной политической машины. Королю докладывали об участившихся случаях похищений людей из семей верхушки знати. Именно похищений, а не арестов, как это преподносили жрецы Порядка.
Они якобы охотились за теми, кто служит Хаосу, но, какое совпадение, это всегда оказывались ключевые люди в монархии: от казначеев и судей до судостроителей и военачальников.
На их места назначались другие люди, которые были, якобы, преданы Порядку.
Именно поэтому у Его Величества не было ни единого шанса противостоять Храму Порядка, слишком многие их поддерживали, причем из числа неверных, лишенных земель предателей или просто бесполезной вассальной знати.
Он чувствовал, как власть буквально утекает у него между пальцев, как он становится марионеткой в руках некогда спящей системы. И не имел ни малейшего представления, как это остановить. Сколько они готовились? Год, два, десять лет?
Кто их поддерживает?
А кто остался со своим королем?
— Почему ты не доложил сразу о своей переводчице? — Его племянник стоял у окна и, казалось, будто вообще не слышал, что ему задал вопрос король.
— О чем докладывать? О том, что мне перевод делало хвостатое животное? Я и сам в это верил со скрипом.
— Ты когда-нибудь слышал об оборотнях?
— Никогда. Но слышал об эгиде.
— Это детские сказки, — король был еще достаточно молод. Ему было всего чуть за сорок, все еще в расцвете сил, привлекательный мужчина с аурой властности, который некогда жестко и твердо управлял королевством, окруженным врагом. Он так и не обрел наследника, а свою единственную дочь пару месяцев назад отправил подальше, к ее бабушке. Его королева скончалась давно, при родах.
Вильмар Стенгерр за последние месяцы часто задавался вопросом, а не месть ли это Богов за братоубийство?
Тогда шла гонка за трон, и Вильмар был уверен, что его мягкий брат не смог бы устоять против врагов в затянувшейся войне. Он тщательно скрывал обстоятельства смерти своего брата, который был наследным принцем, в отличии от Вильмара.
Все королевство настолько ликовало от победы на войне, возносило молодого короля в благодарность за выросшие земли и новые территории, что позабыло оплакивать гибель наследного принца в кораблекрушении.
Вильмар и о племянниках бы с радостью забыл, но верховный совет не уставал напоминать, что надо бы вытащить детей с королевской кровью из рабства.