Я встретилась с ним глазами. Мы оба осознавали, что маленькая, черная кошка вряд ли причинит серьезный вред огромному жрецу, но Гончий одобряюще мне улыбнулся. Лишь уголками губ, но мне этого хватило. Если что, он прикроет.
А улыбка ему идет. Пусть такая, мимолетная, но искренняя, она даже украсила его суровое, изуродованное лицо. А не те, которыми он имел привычку одаривать всех вокруг: угрожающие и язвительные.
Что-то слишком засмотрелась на Гончего, но мне простительно, соскучилась неимоверно. Я попыталась улыбнуться ему настолько, насколько позволяла кошачья ипостась.
Что-то неведомое проскользнуло в глазах Гончего, а потом он чуть заметно кивнул на бежавших к нам жрецов.
Извращюга — мой.
Резко раздался звон металла. Это Гончий взялся за одного из жрецов, не упуская из виду меня и второго противника.
Я же с садистским удовольствием нырнула под хламину жреца. Этого он не ожидал, продолжал бестолково размахивать ставшим бесполезным оружием. У него не было ни единого шанса достать меня мечом. Наивный.
Он взвыл от боли, когда я, впиваясь так глубоко, насколько вообще позволяла длина когтей, карабкалась под балахоном по его коже к лицу, оставляя глубокие, рваные раны. Жрец брыкался, пытался добраться до меня руками, но ткань неизменно становилась препятствием. Подвывая от боли, жрец все же попал кулачищем по моей спинке, выбивая воздух. Я на секунду потеряла ориентацию.
Вот скотина какая!
Но я уже выбралась из шиворота его балахона и вцепилась острыми клыками в его вонючий нос, царапая глаза и щеки когтями.
На Гончего внимания не обращала, а тот достаточно быстро справился со своим и резким движением оторвал меня от садиста-душителя.
Избавившись от того, что причиняло ему боль, жрец забыл, что все еще находится не в безопасности. Он сполз по стене, держась руками за свое лицо, пытаясь остановить кровь, не отводя от меня глаз. Но я уже видела нацеленный меч в его сердце.
Последнее, что увидел в своей жизни этот жрец, была кошка, сидящая на локте у мужчины, чье лицо исказила ярость. Кошка показывала странный жест, оттопырив средний палец. Естественно, он не понял, что это значит.
Люди Гончего, ожидавшие нас на улице, кратко доложили, что храм «зачищен». Я и сама ощущала витающий запах смерти. Было ли мне жалко людей?
Нет. Они сами виноваты в том, что с ними произошло. И дело даже не в моей скромной персоне, а в том, какой путь был ими выбран. Тот ужас, который вынашивался в планах храма Порядка, не мог обойтись без жертв. Ни с чьей стороны.
Вот только Варнила среди жрецов не нашлось.
В поместье Гончего мы добирались почти сутки. Все верхом, не останавливаясь. Несколько раз меняли лошадей, чтобы не загонять их вусмерть, только молчаливый Жук неизменно оставался в нашей колонне. Будто даже не уставал.
Фаркас, как только увидел меня на руках у Гончего, тут же схватил и стал обнимать мое маленькое тельце со все еще вздыбленной шерстью после драки, пощекотал животик, даже чмокнул между ушек. Но бедный мужчина, услышав тихий рык Гончего, тут же смутился и бросил меня на землю, будто прокаженную.
Эх, Фаркас… Он, небось, перебирает в памяти все те моменты, когда гладил и чесал за ушком свою Леди. Однажды даже приволок какую-то игрушку на ниточке, чтобы я с ней поиграла.
Мне не надо было уметь читать мысли, глядя на его краснеющее от смущения лицо, чтобы понять насколько здоровяк неловко сейчас себя чувствует. Особенно после той ситуации, когда он притащил мне лоток с опилками, чтобы Леди там пописала. Еще и остался ждать, чтобы я наверняка сделала свои делишки.
Да, он уже давно знал, что кошка Гончего — человек, но, видимо, осознал только сейчас.
До самого поместья Гончий из рук меня не выпускал. Но большую часть дороги я не помнила. Несмотря на жесткий транспорт в виде Жука, я все же проспала почти весь путь домой.
Дом… Обалдеть. В застенках разрушенных храмов, бывших моей клеткой, я и не надеялась больше увидеть этот мрачный, но величественный особняк. А, может, и надеялась, где-то в глубине души, но уже была близка к тому, чтобы окончательно перестать верить.
Двор нас встретил ночной тишиной. Здесь уже лежал первый робкий снежок, укутавший землю, мягко подготавливая ее к зимнему сну. Из труб в небо плавно поднимался дым. Я сейчас жалела, что кошка, что не могу ощутить тот самый запах мороза и паленых дров.
Свет в окнах говорил, что там никто не спал. Я не знала, сколько времени у них занял поиск этого храма, но, судя по обрывкам разговоров, такие выезды Гончий со своими людьми делали не единожды.
Поместье встретило теплом и лаконичной роскошью. Я и раньше удивлялась некоторому контрасту между дикостью самого Гончего и тем, как был обставлен его дом: классические зеленые тона, изысканный декор без лишней помпезности. Видимо, хороший вкус и любовь к порядку и чистоте у Гончего были в его королевской крови.
В ярко освещенный холл, на идеально отполированный бедными руками Астрид паркет (да, я скучала даже по этой брюзжащей женщине) и ввалилась вся наша компания, разнося грязь вокруг.