— Что такое «обезьяна»? — Спросила Пьетро, также смеясь до слез. Но ее скорее веселила моя реакция, а не сравнение.
— Думаю, все мои бывшие, — буркнула Зарина, примеряя небесно-голубое платье, — и к чему столько кружев?
— Это мурганские кружева, миледи, — бедные портнихи уже не знали куда себя деть. Наверное, со стороны выглядело так, будто две деревенщины в лице меня и моей сестры высмеивают столичную моду, ничегошеньки не понимая в ней. — Они невероятно дорогие, подчеркивают статус и невинность леди, которые их носят. За ними охотятся все красавицы этого сезона!
Но по правде мы просто не привыкли ко всему этому: нижние юбки с подборками, воланы, кружева, корсеты, а нижнее белье — это вообще кошмар. Даже наша бабка не надела бы такое.
Я ходила все месяцы покрытая шерстью, а Зарину облачали в бесконечные балахоны. Панталончиков ей не выдавали.
Но, надо признать, были и невероятно красивые платья, которые здешним модницам могли показаться скучными: лаконичные, приглушенных оттенков, с удобными, слегка расклешенными к низу юбками, но при этом приталенные, с вшитыми мягкими корсетами, не сильно открывающие ложбинку груди. Раньше у нас с Зариной вкусы были радикально разными, но сейчас мы сошлись на этих изысканных, но достаточно скромных нарядах.
— Пьетро, а ты? — Девушка фыркнула. Она ходила в основном в бриджах с удлиненной туникой, этакая Робин Гуд в женском обличии, причем за голенищем у нее всегда была припасена пара кинжалов. Но Пьетро была невероятно красива, мне бы хотелось увидеть ее в платье.
Гончий не поскупился на выделение бюджета для всех моих возможных «хотелок».
Гордый Женек, который научился считать до шести, собственно, шесть «блестяшек» и отсчитал мадам Дювари за целый ворох одежды и белья. Честно признаться, я так увлеклась примеркой светло-бежевого, летящего платья, что не сразу сообразила уточнить, сколько надо еще добавить.
Оказалось, что недовольному Женьку пришлось расстаться с еще пятью «блестяшками», хотя в кошельке оставалось довольно много монет.
Бедный ворон, любовно греющий золотые монеты, после наотрез отказался расставаться со своим добром. Пьетро и Зарине пришлось долго упрашивать дать еще пару «блестяшек» нам на мыльные принадлежности. Одна умасливала нашего «казначея» пирожками с ягодами, а вторая чесала пернатый животик. Вскоре упрямый Женек вконец растаял и отсчитал девушке за косметику все тех же шесть монет. Оказалось, цифры меньше он тоже не знал.
Под вечер, после повторных примерок, мы, выбившиеся из сил, сидели в «моей» читальне, расслабленно попивая чай.
— Что же они с тобой сделали, младшенькая, — грустно протянула Зарина, расчесывая мои волосы.
Зрелище, наверное, так себе. Жрецы Порядка изрядно их повыдирали, пока пытались со мной «договориться».
Моя сестра сильно изменилась с тех пор, как я видела ее дома. Она стала более собранной, глубокой, приземленной, рассудительной… Повзрослела. Это и не мудрено, учитывая, через что ей пришлось пройти. Смогла даже сносно говорить на местном языке, который я изучала годами. Ей же потребовалась всего пара месяцев. Как бы цинично это ни звучало, но я была рада ей такой. С одной стороны.
Раньше я часто злилась на нее за мнительность, за ту неопределенность по жизни и глупую мечтательность, которую ей уже следовало перерасти. Но сейчас мое сердце болело, когда я в глазах сестры вместо безграничной любви к жизни видела лишь мрачный фатализм.
Казалось, что она так и не смогла отпустить ту мысль, что ее участь в этом мире только смерть.
— Ты изменилась, — проговорила она, озвучивая то, что у меня сейчас крутилось в голове о ней.
— Наша Леди? — Пьетро тихо поглаживала уснувшего у нее на руках Женька, — а какая ты была раньше?
— Не знаю, мне кажется, такая же, — растерянно проговорила я.
— Ну нет! — Воскликнула Зарина, больно дернув меня за волосы, — ты была зажатой брюзгой.
— А вот и нет! — Я стукнула сестру по коленке.
— Не могла она быть брюзгой, — засмеялась Пьетро, — она нашего хозяина нарочно и планомерно с ума сводила, будучи кошкой, это требовало многолетней практики. Весила от силы килограмма четыре, а разнесла половину кабинета!
— Да ладно? Младшенькая, ты и на такое способна?
— Мне порой казалось, что она по-кошачьи припечатывала его красным словечком, — Пьетро снизила голос, говоря будто по секрету, — как-то раз к хозяину приехали командир южного гарнизона и генерал восточных войск, было срочное совещание. Так Полина важно так прошествовала по столу переговоров, пока я расставляла напитки, уселась посреди, задрала заднюю лапу и начала громко вылизываться.
Зарина прыснула со смеху.
— Это не все. Когда хозяин решил прирыкнуть на нее, она взглянула так, как только кошки умеют, а потом медленно так подошла и… стошнила прямо на его камзол!
Здесь уже мы все захохотали, разбудив Женька.