Все же кошка. Метка на моей шее сильно откликалась на связь с Гончим. Кровать подо мной прогнулась, пока я вскарабкивалась поближе к мужчине. Звон его метки на ноге звенел не так сильно, как пару дней назад.
Какие-то мы все вокруг меченые. Я даже хихикнула от этой мысли.
Дыхание Гончего сбилось.
Я прижалась всем телом к полуобнаженному мужчине, пытаясь отдать свое кошачье тепло. Чувствовала его лихорадочное сердцебиение. В памяти всплыли те обрывки воспоминаний, когда он спасал меня от храма Порядка. Тогда я в порыве чувств облизнула его колючий подбородок. И было так приятно, так правильно. Самая верная вещь в этом погибающем мире.
Зажмурившись от тепла, идущего от моего сердца, потянулась и медленно, легонько прошлась языком по шее Гончего.
Мужчина прерывисто выдохнул сквозь сжатые зубы.
Сон уже забирал меня в свои объятия.
А я лишь обняла Гончего за грудь своей лапкой.
А нет… Обнаженной рукой.
— Я не хочу тебя везти во дворец, — пригвоздил Гончий утром.
— Да брось, ты же сам сказал, что это необходимо, разве не так?
Он раздраженно вскочил с кресла и запустил руку в отросшие волосы. Мы уже битый час спорили о приказе короля, который Гончий, по всей видимости, хотел от меня утаить.
— Ты вообще какой-то нервный сегодня, — пробурчала я, стараясь достойно победить в схватке с похмельем.
Проснулась я в постели Гончего одна.
Человеком.
Голой.
Хотя, такое и раньше бывало, когда я оборачивалась в человека после ухода Гончего.
Память запечатлела только ту часть, когда мы спаивали Астрид. А дальше только смутные обрывки.
А еще мне снился дивный сон. Без образов, только ощущения. Я чувствовала горячее дыхание на своей коже. Нежные прикосновения шершавой рукой. Тихий, хриплый шепот. Кажется, я пыталась добраться губами до кожи, пахнущей грозой, а мои руки крепко удерживали подальше.
Я даже сейчас почти мурчала от вспыхнувших видений. Не помню, чтобы те сильные руки так уж рьяно сопротивлялись. Помню лишь жар, сжигающий изнутри, и то, как я хотела чего-то большего. Помню сладостную боль от ощущения укуса на моем плече.
Этот сон, возникший так некстати, мы ведь вроде здесь спорим, как обычно, горячей волной прошелся внутри меня.
Гончий застыл, глядя на меня тяжелым взглядом.
Странный был сон.
— Сколько вы вчера выпили? — С усмешкой спросил он.
— Не столько, чтобы тебя разорить, — пробурчала я, поежившись, — но достаточно, чтобы задуматься об алкоголизме и своем жизненном выборе. Почему ты не хочешь брать меня во дворец?
— Потому что в прошлый раз на тебя там напали.
— Но сейчас мы будем более осторожны. Да и вряд ли Порядок еще раз на такое решится прямо под носом короля. Охрану ведь усилили. Ты сам сказал.
— Я им тебя не доверю.
— Но там твоя сестра, ее же ты им доверяешь?
Гончий замолчал, вновь отворачиваясь к окну.
— Вильмар считает, что ты можешь знать больше, чем рассказала, — тихо начал он.
— Я ничего не утаивала!
— Знаю. Мышка, я тебе верю. Но ситуация хуже некуда. Почти весь совет уже состоит из либо сторонников Храма Порядка, либо союзников Горняков. Еще чуть-чуть и начнется гражданская война. Книги сейчас во дворце. Его величество считает, что ты можешь что-нибудь нарыть в первых двух, без третьей. Но еще раз, я против, чтобы ты покидала мои земли. Там опасно.
— Но ведь это не тебе решать, верно? Тем более, это приказ самого короля.
— Плевать мне на его приказ. Я готов рискнуть.
— И что мы будем делать? Что вы решили, как быть?
Петька бы сказал, что я «беру на понт». Не было никакой уверенности, что я действительно могу сказать что-то новое. Те книги я знала вдоль и поперек. Что я еще могла в них найти, что помогло бы нам в этой гнусной войне? Но это ожидание в затишье перед бурей уже начало сводить с ума. Хотелось хоть каких-нибудь действий. Пусть даже я буду просто стоять за мощной спиной Гончего и поддакивать всему.
Но он молчал.
— Пьетро показала мне несколько приемов, — хотела похвастаться, но Гончий неприлично громко фыркнул. А еще наследный принц называется, — я могу за себя постоять. Если что, обернусь и дам деру.
Его взгляд потемнел, а на лице расцвела та самая «гончевская» полуухмылка.
— И ты всегда можешь это контролировать?
— Это ты на что намекаешь?
— Ты не едешь. — Припечатал он, проигнорировав мой вопрос.
— Еду. Только Зарина здесь остается. А Женька возьмем.
— Куда уж без него, — устало согласился он.
Сборы проходили в некоем гнетущем смятении. Пьетро о чем-то тихо переговаривалась с Фаркасом, они замолкали каждый раз, когда я забегала на кухню, чтобы взять те или иные травы для чая. Правда, они мне больше нужны были для менее болезненного оборота.
— Полина, — тихо позвала Пьетро, когда я в очередной раз забежала на ее территорию, — у меня стынет душа от дурного предчувствия, — девушка отвела черные глаза в сторону, будто эта фраза подчеркивает ее слабость, которую она привыкла прятать ото всех, — возьми это. Они заговоренные, всегда найдут сердце, которое надо пронзить.