— Ха! Если посчитать, сколько раз меня душили, то уж явно гораздо больше, чем тебя. — Медея закатывает глаза и отворачивается. Глупый спор. Глупый Филипп.
— Это не одно и то же, — тянет Филипп. — Ты даже не знаешь, что это, — а затем вдруг резко меняет тему. — А целоваться знаешь, что такое? Любить друг друга?
— Пфф… Думаешь, я ни разу не видела, как насилуют в подворотне? — фыркнула она.
Ну и идиот. Нашел, чем ее удивить.
— Это… — Филипп бледнеет, тяжело сглотнув, и лишь затем продолжает. — Это не то же самое.
— Ну так просвети меня, о гуру взаимоотношений, — с явным сарказмом откликается Медея.
— Целуют кого-то, когда не могут словами выразить всё, что чувствуют. Когда прикосновением губ хотят выразить свою любовь.
Медея притворно вздыхает.
— Такой взрослый мальчик, а веришь во всякие сказки. Любовь, скажешь тоже.
И снова другой образ. Ускользающий, невесомый.
Она стоит рядом с Филиппом на балконе. Только что отгремел салют в честь Нового года.
— Зря ты не позволила купить мне фейерверки. Как бы было здорово их запустить самим. Смотри, какая красота!
Медея же смотрит, задрав голову, со всех сторон раздаются взрывы, за которыми следуют распускающиеся огненные цветы.
И почему ей раньше они не нравились? Если пересилить себя, не прятаться, а наоборот, настроиться, что будет громко, то зрелище действительно завораживающее. Словно ожившая магия.
На ее плечи падает теплая кофта.
— Выскочила в одном платье, да ты вся холодная…
Филипп обнимает ее в попытке согреть. Медея поворачивается к нему, теряясь в волшебстве момента. Ей вдруг очень хочется сказать ему что-нибудь приятное. Как-то выразить все то, что было в тот момент на душе.
Но говорить красиво она совсем не умеет. Вот если бы было что-то, что могло бы описать её чувства без слов.
«…Целуют кого-то, когда не могут словами выразить все, что чувствуют…»
— Поцелуй меня, — шепчет она, с затаенным страхом и предвкушением.
Но их поцелуй растворяется в кровавой пелене. Медея видит себя со стороны, черный кожаный комбинезон, на нем практически не видна чужая кровь, чего не скажешь о перепачканном лезвии кинжала.
Медея то появляется, то исчезает, так быстро, что лица не разобрать. Но она-то сама себя всегда узнает. Как и фирменное убийство исподтишка. К чему идти напролом, когда можно просто подло ударить в спину.
И враги в ужасе разбегаются, пытаются спастись, атаковать в ответ. Но куда там. Они так медлительны и глупы, что даже не могут понять, кто перед ними.
