Но за три ночи до смерти оных холопов, стали они говорить, что являлся им ночами чиновник сыскного ведомства, тот, что пропал в «Ведиминой гати». Было лицо его бледным и поняли холопы, что видят мертвеца.
Никто с первого раза не поверил им, но после второй ночи сообщили они, что снова приходил «мертвец». И в третий раз посетил их «мертвец», а затем оба холопа были обнаружены мертвыми со следами удушения.
— Удушения? — спросил Волков. — И капитан-исправник сие подтвердил?
— Да, Степан Андреевич. Там имелась собственноручная его приписка.
— И какого из пропавших чиновников они видели Тарле или Карпова?
— Иван Карлович Тарле посетил их. Так, получается, по записям, сударь.
— Вы хотите сказать, что и Тарле мертвец?
— Я ничего не хочу сказать, Степан Андреевич. Я лишь передаю вам то, что предали мне. Тарле посещал этих холопов, как раз перед их смертью. О том они сказали исправнику Осипову, Степан Андреевич. А ведь пропал Иван Карлович, как и коллежский секретарь Карпов пропал до него. И никто не знает, что с ними стало.
— Я отправил Тарле в имение, дабы выяснить тот смог все, что можно про Карпова. И сам Иван Карлович не вернулся. А что сказали те мужики? С чем приходил к ним Тарле?
— Оба они твердили, что де искал Тарле знак вурдалака.
— И что сие значит? — спросил Волков.
— Того никто не ведает, Степан Андреевич. Но могу сказать, что вся моя дворня вас как бога почитает. Говорят, что только вы сие дело распутать способны.
— Я?
— Они считают, что вы спасли дом от напасти.
— Но я ничего не сделал, Антиох Дмитриевич.
— Кто знает, Степан Андреевич. Кто знает?
— Надобно мне собираться и самому посетить ваше имение, князь.
— Сие имение моего брата Константина, а не мое, Степан Андреевич. Он все еще за границей. И если желаете ехать в Архангельское, то вас примут в имении как полагается.
— Благодарствую, князь.
— Но вы не боитесь?
— Боюсь? Вашего вурдалака? Нет. Не верю я в вурдалака, князь. Слишком многие в сем деле свой интерес имеют. Главное, чтобы вы, князь, никому про сие не говорили.
— О том, что вы собрались в Архангельское?
— Да. Мне нужно чтобы никто не знал, что я собираюсь туда. Никто кроме вас и меня.
— Вы думаете, Степан Андреевич, кто-то…
— Я ничего не думаю, князь. Я просто соблюдаю осторожность. И хорошо бы, чтобы об умерших холопах и о том, что они видели также не болтали.
— Уже болтают, Степан Андреевич. И я тому никак не мог помешать.
— Но как? Письмо читали только вы!
— Слуга, что привез мне письмо из имения, успел поделиться новостями. А ему ведь читать ничего не нужно было. Он очевидец событий.
— И по Москве сии слухи уже поползли? Я не удивлен, князь. Тот, кто ведет игру против нас, знает, что делает. Все вроде бы произошло случайно. Нам остается лишь ждать, когда сии новости дойдут до императрицы. А учитывая болтушек при её дворе и прыть нашего врага, то случится сие быстро.
— Вы думаете, Степан Андреевич?
— А чего тут думать, князь? Наш враг хочет, чтобы про это знали при дворе.
— Зачем кому-то губить мою карьеру?
— Это мы узнаем, князь. А скажите, вы часто видите в последнее время Варвару Черкасскую?
— Совсем не видел, Степан Андреевич. Князь Черкасский не желает видеть меня в своем доме и не приказывает принимать.
— Вот как? — удивился Волков. — Он прямо отказал вам от дома?
— Нет, не прямо, Степан Андреевич. Для этого старый хрыч слишком хитер. Находит разные поводы, чтобы меня не принимать. Высылает слуг с извинениями, мол ныне принять меня не имеет возможности и просит в том прощения.
— Но вы в начале нашего разговора сказали мне, что видели книгу «история рода Кантакузен» у Варвары. Значит, вы с ней виделись?
— Но это было еще накануне вашего ареста, Степан Андреевич.
— Прошу вас, князь, не упоминать об этом.
— Хорошо. Потом, после того как вас… как вы пропали, с княжной я более не виделся.
— Княжна интересовалась вашим хлопом Тишкой?
— Тишкой? Нет. Не думаю, что она вообще знает, кто это такой, Степан Андреевич.
— Она знает про Тишку, князь…
Управляющий имения Кантемиров Тит Ипатыч был давним слугой преданным и верным. Многим он был обязан покойному Дмитрию Кантемиру и жене его Кассандре Кантакузен. И грамоте его обучили и на должность хорошую поставили. Потому жил он в имении на положении господина, ибо настоящие господа мало деревенскую жизнь любили. Они больше по столицам и заграницам проживали. Вот и сейчас его сиятельство князь Константин в Париже пребывал, а семейство его было в Петербурге и о возвращении в Архангельское не помышляли.
Казалось бы, живи и радуйся. Но человек такое создание, что завсегда ему чего-то не хватает. Вот и связался Тит с женщиной. А она была той, кого Ипытыч и на старости лет забыть не мог.
