Вино было вкусное. Наверняка, риоха какого-нибудь особенно солнечного года. Дэн в этом разбирался, а без него я брала вино практически наугад, глядя лишь на цену и уповая, чтобы дорогое вино не оказалось кислым или горьким.
— Я хотел бы кое-что тебе рассказать, милая.
— Не называй меня так! — чуть не крикнула.
— Хорошо, Катя, не буду.
Мне сразу же стало стыдно за несдержанные эмоции, но Дэн примиряюще поднял руки, признавая мое право.
— О чем ты хотел поговорить? — немного скованно проговорила я и добавила ещё тише:
— Надеюсь о проекте?
— Нет.
Почему я не удивляюсь?
— О нас.
— Никаких нас нет, Дэн, — мой голос снова неумолимо пополз вверх, и я вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться.
Присутствие Демьяна странно влияло на меня. Я чувствовала неявное раздражение от одного его присутствия и зажигалась от самых безобидных слов.
— Не спорю, Катя. Но я хотел бы объясниться.
— Не стоит, — честно сказала я. Мне не нужны его объяснения, как не нужен он сам. Но я хотела вернуть его деньги. Я должна наконец почувствовать себя свободной. Это была одна из целей встречи, поэтому я старалась держать себя в руках.
— Стоит, — мягко проговорил он и градус моего раздражения вырос. Кто даёт ему право говорить со мной как с душевно больной?
Я отставила вино и под удивлённым взглядом Дэна подозвала официантку.
— Скажите, у вас есть что-нибудь из кофейных коктейлей?
— К сожалению, нет, — официантка умудрялась делать вид, словно ей действительно жаль.
— Тогда будьте добры принести средний капучино, порцию Калуа, лёд и большой бокал для коктейля. И добавьте сиропа, пожалуйста. Есть жженая карамель? Супер, тогда его.
Девушка повторила мой заказ, уточнила у Дэна не желает ли он чего и, стрельнув в него глазками, удалилась. Мой градус раздражения вырос ещё на несколько пунктов.
— Ты пристрастилась к кофе, — не спросил, а утвердительно отметил Демьян.
— Есть возражения?
— Не буду говорить, что кофеин вреден. На тебя он не действует.
— Хм. Я-то думала. И почему?
— На тебя вообще не действуют лекарства. Никакие. Даже гормональные, — последнее он добавил с каким-то многозначительным видом, но я не поняла и поэтому проигнорировала.
— Наверное, это должно радовать?
— Наверное, — согласился мужчина.
В этот момент мне принесли заказ. Я попросту смешала ингредиенты в большом бокале, покрутив длинной коктейльной ложечкой (спасибо девушке, что не забыла, учту это при выдаче чаевых), и, с предвкушающей улыбкой продегустировала. Вполне.
— Говори, Дэн, я готова слушать.
— Катя, поверь, я многое хотел бы рассказать, но не все могу.
— Ну начинай с того, что можешь, — хмыкнула я.
— Ты знаешь, что твоя бабушка была колдуньей.
— Ведьмой, — меланхолично уточнила.
— Есть разница, — не согласился Дэн, — но не в сути. Свой дар она передала дочери, а та — тебе. Но одаренные живут долго, намного больше людей, в то время как твоей матери не стало очень рано — ей едва исполнилось тридцать три. Твоя бабушка тоже ушла слишком рано по-нашему, она жила второй виток, ей не было и восьмидесяти.
— По-моему, вполне преклонный возраст, — перебила я его, но он не дал договорить:
— Не для нас. Катя, сколько мне лет?
Тут я зависла. Мы не говорили об этом. Нет, я догадывалась, что Денис старше меня, но насколько точно не знала. Он не стал дожидаться ответа:
— Мне сто тридцать два.
Я молча отхлебнула коктейль. Не почувствовав вкуса, допила и махнула официантке.
— Я родился в северной Америке в годы, когда были истреблены последние индейские племена. Моя мать была индианкой, дочерью шамана, отец англичанином. Сейчас у них все хорошо, но начало было очень непростым, я расскажу когда-нибудь, если тебе будет интересно. Я жил в Америке до пятидесятых годов, потом перебрался в Италию. В девяностых вернулся обратно, мне хотелось быть ближе к семье. Там я познакомился…
Подошла официантка и я, не отрывая глаз от бывшего мужа, попросила повторить заказ. Нет, лучше сразу два раза.
— Я познакомился с Дмитрием в Нью-Йорке. Его звали Мэтью Сноудер. Мы были дружны. Настолько, что здесь он оказался из-за меня. Не его масштаб — слишком маленькая община, но мы правда дружили, и он решил, что оно того стоит.
Дэн замолчал, и я молчала тоже, переваривая. Я, в свои тридцать три года, девчонка по сравнению с ними обоими. Впрочем, вспомнилось, что на свой возраст я никогда не выглядела — ни малейшего признака морщин, чистая, подтянутая кожа. Меня принимали за студентку. Что же получается…?
Мне принесли заказ, и я механически повторила свой «шедевр».
