Она подхватила халат и скрылась в ванной, а я лежал на спине и отчаянно ностальгировал — все почти как раньше. Люди те же, действие то же, место — иное. Мне редко выпадала возможность рассмотреть Катин новый дом при свете дня и сейчас, обведя глазами светло-кремовые тканные обои, высветленную мебель и шоколадные аксессуары, оценил ее вкус. Все было выдержанно и просто. Вот только наша с ней спальня, которую тоже обставляла жена, была совсем другая.
Пока я размышлял, вышла Катя, закутанная в длинный махровый халат и, приглашающе махнув в сторону ванной, молча ушла вниз. Я воспользовался приглашением, чтобы по-быстрому освежиться и через пятнадцать минут уже сидел за большим квадратным столом в Катиной кухне.
Она все также молча приготовила два капучино, достала из холодильника сыр, авокадо и сёмгу и быстро соорудила два сэндвича с темным хлебом. Я боялся вспугнуть это мгновение, сейчас как никогда понимая, как много я потерял. Боже, я идиот.
— Я хочу услышать, что было дальше, — Катя наконец устроилась напротив меня, — рассказывай.
— Эмм. А я вот не уверен, что стоит.
— Прекрати, — поморщилась жена, — мне нужно знать. Сейчас я готова.
— Давай отложим этот разговор. Мне очень не понравилась твоя реакция.
— Забудь! — Катя постаралась добавить в голос твердости, — вчера я неважно себя чувствовала и к твоим откровениям не была готова. Но мне нужно знать. И прямо сейчас.
В этом я таки сомневался, но постарался вспомнить на чем закончил вчера.
— Хорошо, я ведь собирался, так или иначе. Так вот, за полгода до твоего юбилея я познакомился с твоим отцом. Он прилетел специально для встречи. И, то, что он рассказал, перевернуло мою жизнь.
Я помолчал, вспоминая свое состояние — шок, неверие, принятие. Ровно, как описывают в популярных книжках по психологии. Катя тихо пила кофе, не торопя меня.
— Он рассказал о проклятии. Твоя бабушка было обещана другому мужчине, но тот погиб, а другого она не захотела. И она осталась одна в своем первом витке. Переехав в эту страну для второго витка, она встретила твоего деда. Они полюбили друг друга, но тот не был свободен. И что ещё хуже, его суженая безумно любила жениха. Боготворила и души не чаяла. У одаренных так часто бывает — если любят, то на всю жизнь. Наверное, она надеялась, что обещанный полюбит ее со временем, но случилось другое. Она была сильной колдуньей, но сила ее была стихийной, природной. Когда она узнала об измене, то не смогла себя контролировать, и выброс энергии ее убил. Но перед смертью она прокляла твою бабку и весь ее род.
— И что это за проклятие? — хрипло выдавила Катерина, видя, что я не продолжаю.
— Дословно не знаю, но смысл в том, что бабка будет жить, пока сможет, но счастлива не будет, и никто из ее потомков радостью материнства не насладится — умрет во время родов.
— Но… — жена потрясённо смотрела на меня, — мама знала?
— Твой отец сказал, что да. Он был против, готов был прожить с ней всю жизнь и без детей, но… На наших не действуют никакие контрацептивы, даже барьерные, а это значит, что брак мог быть только фиктивным.
Катерина недоверчиво потрясла головой:
— Почему мама умерла только в тридцать с лишним лет?
— Мне странно, что бабушка тебе это не рассказывала, но зачать ребенка колдунья может только когда до конца оформится магический дар. Это не происходит раньше тридцати лет.
— Если отец был против, как могла я родиться?
— Твоя мама обманула его. Сказала, что дар не сформирован, и время есть.
— Но почему? Какой смысл рожать ребенка, которого ты даже не увидишь?
— Твой отец считал, что она не верила. Думала, что все обойдется. Или что она справится. Она готовилась — нашла нужные амулеты и обереги, рожала в человеческой клинике у лучшего врача, к тому же в родовые ассистенты пригласила сильного целителя. Как понимаешь, это не помогло.
— А бабушка? И почему я знать не знаю своего деда?
— Никто не знает, что стало с твоим дедом. Ему досталась другая часть проклятия. А бабушка держалась сколько могла. В день твоего рождения она отдала почти все силы дочери, настолько выложилась, что практически потеряла силу. Поэтому быстро состарилась и умерла, прожив человеческий век.
Катя снова молчала, сначала потрясённо, явно переваривая новости, но потом ее лоб прорезала морщинка, глаза потемнели, и она выдала:
— То есть, вместо того, чтобы прийти ко мне и рассказать все как есть, ты решил, что подстроить свою гибель будет лучше? Или проще?
Собственно, так и думал. Что лучше. Для нее.
— Сначала, благодетель, меня чуть морально не убил, потом превратил в зомби и планировал держать в таком состоянии до скончания времен?!
Не особенно и думал. Все мысли тогда были о том, чтобы сохранить ей жизнь, но я молчал, давая ей высказаться.
— А если бы я вышла замуж? За того же Мэтта? — она выжидающе уставилась на меня, и я нехотя ответил:
— Исключено, он не причинил бы тебе вреда.
— Ах, так он тоже в курсе, — задохнулась она, вскочила и замерла, видимо в растерянности — то ли выгонять меня, то ли узнать больше.
— Так, ну положим, не за вас двоих — предателей. Если бы я вышла замуж за нормального человека?
