Что же касается того, откуда взялся пекан. У моих бабушки и дедушки, которые, в отличие от нас, всю жизнь прожили на одном месте, около дома росли пекановые деревья. В воскресные утра я смотрел мультики и ел орешки пекана, пока меня не начинало тошнить, и чего бы я только ни отдал сегодня, чтобы вернуться в те времена, хотя бы на день. Так что пекан мне помог. Немного. А может быть, еще и разглядывание обложки книги «Как растить мертвецов в Техасе»? Это мы с братом – два мальчика из «Составления карты внутренностей» – стоим среди пекановых деревьев и пытаемся, как говорит Джейми Джонсон, спасти друг друга. Выжить.
Я думаю, что немалая моя часть все еще там.
И я говорил, что меня пугало отсутствие идей для этой третьей части, с одной стороны, и обязательство написать ее – с другой, но тем не менее у меня уже были озеро Индиан, Пруфрок, Кровавый Лагерь, Утонувший Город. И конечно, у меня была Джейд, и на сей раз не отрывочные сведения – она собиралась поведать мне главное. Не могу сказать, что эта идея принадлежала исключительно мне. В течение тех восьми лет, что у меня ушли на то, чтобы свести воедино все мои мысли о книге «Мое сердце – бензопила», мои первые читатели говорили мне, что роман читается хорошо в тех главах, где повествование идет от лица Джейд, но когда от лица Харди или Леты? Тогда получается какая-то фигня, старина. И потому в последней книге я передал микрофон ей, и только она могла довести роман до конца.
Итак, Джейд, спасибо, что ты пробилась. Что позволила мне написать о тебе. Но теперь? Теперь я оставляю тебя, отпускаю – иди дальше своим путем по миру, живи той жизнью, какую заслуживаешь. Не отпуская далеко Холмса и Харди. А еще этого слабого на голову футболиста из исторического класса, они – часть тебя, но еще крепко держись за Лету и твою крошку-племянницу. Вырасти из нее самую свирепую последнюю девушку, каких видел Пруфрок, а это уже немало. И стой на остановке, когда из автобуса выйдет Йэззи. Она будет нервничать в открытом пространстве, но ты, я думаю, понемногу приучишь ее к нему. Может быть, тебе стоит сводить ее на пристань. На скамью Мелани. И посидеть там с ней.
Это нам нужно больше всего, думаю я.
Я же сажусь на скамью с моей женой Нэнси. Нэн, ты помнишь того священника, который венчал нас, когда нам было – сколько? двадцать три? – и это после того, как мы уже четыре года жили вместе? Прежде чем начать венчание, он отвел меня в сторону, словно для испытания, и задал мне один вопрос о тебе, и после его вопроса мне стало абсолютно ясно, что я сделал правильный выбор. Это была странная проверка вслух и в последнюю минуту, но и ответ у меня был готов в одну секунду. Я в тот день сказал ему, Нэн, что если ты в проходе продуктового магазина увидишь кого-то, кто слишком сильно дергает за руку своего ребенка, то каким бы устрашающим ни казался этот человек, какими бы последствиями для тебя ни грозило твое вмешательство, даже если бы весь мир рухнул из-за твоего поступка, ты бы прокричала ему в лицо, чтобы он перестал издеваться над ребенком и не отступила бы ни на шаг.
Я много писал о последних девушках, да.
Может, по той причине, что я живу с одной из них. Не могу представить никого другого, с кем бы я предпочел прожить жизнь.
А теперь давай вместе посмотрим на озеро, если ты не против.
Кажется, я вижу кого-то там, в воде.
Стивен Грэм Джонс – автор более полутора десятка романов и шести сборников рассказов в жанрах ужасов, фантастики, экспериментального и криминального романа. Он является четырехкратным лауреатом премии Брэма Стокера, премии имени Ширли Джексон и премии «Это хоррор» и награжден премией «Локус». Его книги номинировались на Всемирную премию фэнтези, премию Goodreads в категории «Хоррор» и еще на ряд других литературных премий.
Джонс – чистокровный индеец из племени черноногих. Он по-настоящему любит вервольфов и фильмы-слэшеры. Несмотря на то что список его любимых книг меняется почти ежедневно, в нем постоянно есть «ВАЛИС» Филипа Дика и вестерн «Одинокий голубь». Джонс – профессор литературы в Университете штата Колорадо, Он живет в Боулдере, женат, и у него целый выводок детей.
