На экране появилась стена, где прежде висел лось. Я прохожу мимо нее, вероятно, раз двадцать в день, пять дней в неделю. На том же самом гвозде теперь висит длинная табличка с именами учеников, которых, как все еще считает мир, убил Мрачный Мельник, тогда как на самом деле в их смерти виновна Синнамон Бейкер. Под табличкой была короткая полочка, набитая плюшевыми игрушками, розами, пивными бутылками, презервативами, резиновыми аллигаторами, которые все время обновлялись, а потом Фарме была дана команда полочку снять, бога ради и спасибо.
– Неужели я так сказала? – спрашиваю я типа безразлично, хотя и чуть громче необходимого, и я ненавижу, когда такое случается, а значит, в нем нет враждебности, от которой меня остерегала Лета.
– Изображения вполне могут выполнять функцию слов, – слышу я голос Алекса, который цитирует меня, даже не повернув головы, и да, у меня есть смутное воспоминание о том, что я говорила нечто подобное. Да, я рассуждала о вступительных кадрах «Хеллоуина», что и речью-то трудно назвать – двадцать четыре слова за четыре минуты, и из этих двадцати четырех – четыре раза «Майкл».
Но я сомневаюсь, что презентация Марисы Сканлон соответствует стандартам Джона Карпентера.
– Могут, вполне могут, – говорю я, подтверждая, что изображения могут заменять слова, при этом я отдаю себе отчет, что в ближайшие несколько дней мне не следует ожидать ничего, кроме «видеоэссе» – натаскать и записать видеообразы гораздо легче, чем написать предложение.
На следующий год я исправлю ситуацию, обещаю, мистер Холмс.
Я не буду говорить классу то, что они хотят услышать. Я буду говорить то, что им
– Продолжай, – снова говорю я Марисе, а сама стреляю глазами в дверь – а вдруг там появился Харрисон, а вдруг придет в голову еще какое-нибудь импровизированное наблюдение.
Мариса сменяет длинную табличку с именами всех учеников, теперь на экране снимок «Стандарт Пруфрока» – статьи, которую я пропустила. Заголовок гласит: «Школьный вандализм остается безнаказанным».
Но мне не нужно читать нечеткий текст, чтобы знать, о чем эта статья: отец Дженсена вламывается в школу, срывает со стены лося – трофей, добытый отцом Баннера, идет с ним по Главной улице, бросает с пристани в озеро, как поступают с вещами, которые убили вашего сына.
Мариса перешла к демонстрации новых слайдов – это зернистые снимки, каждый из которых медленно переходит в следующий.
Голова лося покачивается в воде у Дьявольского ручья.
Некоторые зубцы торчат на поверхности, намекая на Кровавый Лагерь.
Близко на мраморном глазу каким-то образом отображается Терра-Нова.
– Что он видит там, как вы думаете? – почтительно вопрошает Мариса.
– Фотошоп… – бормочет Джей Ти.
И он не ошибается.
И все же?
Голова все еще на прежнем месте, она всегда появляется, когда ты ждешь этого меньше всего. Даже предположительно утонувший медведь пытается выплыть туда, где можно легко добыть еду.
– У него пенная набивка, – сообщает нам всем Алекс. – Пена не тонет.
– Как и призраки, – доносится чей-то голос сзади.
– Почему же вы его не вытащили, когда были так близко? – спрашивает Джей Ти. – Шериф мог его вернуть своему отцу.
– Это ничейный лось, – возражает Мариса, готовая дать отпор.
– И даже не Дженсена? – говорит низкий голос из глубины.
– Ладно, ладно, – говорю я. – Спасибо, Мариса. Очень содержательно. Следующий?
– Но… – говорит Мариса и выводит еще один слайд.
Это обновление снимка «зубцы, вскрывающие поверхность озера Индиан», но под углом, словно Мариса на мгновение утратила контроль над камерой или телефоном.
– Почему так мутно? – спрашивает Джен без всякой подначки.
– В «Ночи живых мертвецов» Ромеро использовал марлю – накладывал ее на объектив, чтобы конечные титры походили на документальные кадры, – сообщает Джей Ти, словно сбрасывает на всех нас самую унылую информационную бомбу и даже не останавливается, чтобы посмотреть на взрыв.
– Мариса, я не сомневаюсь… – начинаю было я, стараясь поддержать ее, не дать расплакаться, как это происходило с ней раньше, но тут…
– Это она! – говорит Алекс. Он встает, поднимая с собой и стол.
– Ой, бля, – добавляет кто-то еще.
– Что случилось? – спрашиваю я, делая шаг вперед.
– Да вон там, – говорит Элли, подходя к экрану, чтобы прикоснуться к V между двумя отростками на голове лося.
– Ангел, – нараспев говорит кто-то.
Я закрываю глаза, потом снова открываю их, чтобы быть уверенной, что это мне не снится.
В последнее время ходили слухи, что Ангел озера Индиан ходит по берегу, продирается между стволами деревьев в поисках потерянной сережки. Или, в свете презентации Кристи Кристи, это миссис Хендерсон, которая ищет не сережку, а золотую кирку.
Но это я выдаю желаемое за действительность.
– Фотошоп… – повторяет Джей Ти. – Разве у нее не должно быть тени?
– Нет, я даже… я ее вообще не видела, только сейчас… – бормочет Мариса, и я вижу, как слезы наворачиваются у нее на глаза.
– Можете верить, если так хочется, – говорит Джей Ти, обращаясь ко всем нам.
