Она держит телефон Пола, навигатор направляет их к координатам, которые скинул Уэйнбо; он настаивает, что это дело настолько засекречено, что его послание может самоуничтожить – прости-прощай, телефон Пола. Как только они остановятся, повторяет она себе, она достанет собственный телефон, чтобы сообщить о разграблении могилы.
Но они едут так быстро. Эта ночь напоминает водные горки. Хетти сделала один опасливый шажок, а теперь уже не может остановиться, потому движется все скорее и скорее. Разве они не Ангела искали? Как их поиски могли превратиться в экскурсию по кладбищу, а теперь в путешествие по лесу в поисках одного или двух трупов?
Впрочем, она знает, что Пруфрок в октябре именно такой.
Как только часы пробьют полночь, может случиться что угодно.
Еще две сотни ярдов вверх – и они видят пегую лошадь Уэйнбо, она стоит на дороге, у ее ног висят вожжи.
Пол сбрасывает скорость и упирается ногой о землю, чтобы мотоцикл не завалился набок.
– Приехали, – говорит Хетти, и Пол, чтобы не напугать лошадь Уэйнбо, увозит их в высокую траву, припорошенную снежком. Шлем Йена медленно поворачивается под подбородком Хетти. Мальчишка с восторгом наблюдает за лошадью. В ночном свете лошади выглядят просто необыкновенно, правда?
Хетти придется вернуться сюда, чтобы и это снять на пленку.
Эта документалка будет длиннее двадцати минут, пообещала она Училке. Гораздо длиннее.
Пруфрок раскрывается все больше и больше, ведь правда? И тут она решает, что не будет накладывать «Челюсти» на сухую сторону плотины, она возьмет двери лифта из «Сияния», когда из них хлещет кровь, заливая долину красным, – так и начинается «Дикая история». Иными словами, ей нужно всего лишь проецировать на плотину «Дикую историю». Это будет идеально.
– Вон там, – говорит Пол, потому что он – единственный, кто не смотрит на лошадь.
Это передок «Бронко» под густым налетом листьев, веток – всего, что падало сверху, наросший слой почвы образовал что-то вроде колыбели вокруг обломков, надежнее укрыв их. И Хетти видит, что именно сюда и закатилась разбитая машина, к тому же недавно, судя по тому, что снежная корочка усыпана сосновым иголками, попадавшим на нее при попытке вытащить обломки из их плена.
Пол замирает, ждет, когда Хетти снимет Йена с сиденья, чтобы можно было поставить мотоцикл на откидную подножку. В том, как он это делает, есть что-то от пятидесятых, как будто он вот-вот закатает обшлага джинсов и зачешет назад волосы а-ля Элвис Пресли.
Нет, Хетти не уедет из Пруфрока, она это знает. И теперь она догадывается, что всегда это знала, черт его задери, этот Пруфрок.
Но дом – это место, где твое сердце, разве не так?
А ее сердце сейчас паркует мотоцикл. Она сажает на него своего младшего брата, просит подождать здесь, не слезать с него, несмотря ни на что, договорились?
Йен отвечает ей коротким детским кивком, кивком под названием «рад угодить».
– Обещаешь? – спрашивает Хетти; он кивает быстрее, он в восторге уже от того, что его взяли в это восхитительное ночное путешествие.
– Глазам своим не верю… – говорит Пол, убедившись, что «Бронко» в конце концов
– Они все еще там? – спрашивает Хетти, обходя обломки с включенной камерой, но сомневаясь, что ей хочется увидеть настоящих мертвецов.
Пол включил фонарик своего телефона и навел луч света на обломок красного катафота, каким-то образом вонзившегося в ствол дерева. Он осторожно делает шаг вперед, и Хетти видит, что пассажирская сторона «Бронко» не просто смята – она
– Черт, – ставит диагноз Пол.
Хетти, вынужденная согласиться, медленно кивает.
– Вероятно, она так и простояла капотом вверх четыре года, – снисходительным голосом замечает Пол, глядя на обломки. – Деревья, которые ее держали, в конечном счете замерзли настолько, что треснули и…
– И обломки скатились вниз, – заканчивает Хетти. А потом: – Но они все еще?..
Пол направляет луч фонарика внутрь кабины, и, как и в «Челюстях», свет выхватывает из тьмы истлевшую голову.
Хетти и Пол отскакивают, держась друг за друга.
Камера падает на заснеженную траву, срабатывают некоторые кнопки управления, часть миниатюрных считывающих головок приходит в неистовое движение. Когда из-под машины не появляется никаких зомби с намерением выесть у них мозги, Пол разражается смущенным нервным смехом. Хетти знает, что ей бы тоже следовало рассмеяться, потому что это настолько глупо, что даже смешно, вот только…
Видала она эти фильмы.
Это вполне мог быть кот в кладовке, но можно было увидеть и пускающего слюну членоголового инопланетного жука, выскакивающего с заднего сиденья.
–
Своим телефоном он освещает все.
Кровь.
Он поворачивается на заднице, роняет телефон, ему приходится поднять его со снега и… и…
Это Уэйнбо.
– Нет, – говорит Хетти или только слышит, как говорит, даже не осознавая, что уже отошла от этого.
Уэйнбо распорот. Его кровь кажется такой красной, такой фальшивой.
Хетти отползает назад. Ее руки и движения неуклюжи, она не кричит – она знает, что не стоит вешать себе на спину эту мишень.
