— Не засекут, — ответил Боб, все так же внимательно глядя на Алекса. — Если только кто-нибудь не заложит.
— Не дрейфь, — успокоила его Лайза. — Стукачей у нас нет.
Допив наконец остатки колы, которую заказала час назад, Кэйт поднялась со стула.
— Ладно, мне надо домой. Если мать придет с работы, а обед еще не готов, она мне голову отвернет, это точно.
— Может, поехать с тобой? — предложила Лайза. Хотя говорить об этом было не принято, о проблемах отца Кэйт им было хорошо известно.
Кэйт покачала головой.
— С отцом пока все в порядке… только через недельку ему придется снова лечь в лечебницу. Сейчас он просто сидит все время перед теликом и тянет пиво. Господи! Хоть бы мать его совсем выставила…
— Ты что! — Боб бросил на нее укоризненный взгляд.
— А ничего! — неожиданно взорвалась Кэйт. — Ты бы послушал, как он сидит и вещает о том, что, мол, собирается сделать то-то и то-то, а я-то знаю, что делать он может только одно — напиваться до чертиков. Если могла бы, я в от них давно съехала, и дело с концом!
— Но он же тебе отец…
— Ну так что? Мой отец — старый пьяница, и все знают об этом!
Вытирая рукой неожиданно брызнувшие из глаз слезы, Кэйт стремительно бросилась к выходу. Боб нагнал ее у самых дверей, успев на бегу бросить Алексу, чтобы тот заплатил за пиццу.
Взглянув на Алекса, Лайза улыбнулась.
— У тебя деньги-то есть? Или мне придется бежать домой за мелочью?
— Но почему платить должен я? — Алекс в упор смотрел на Лайзу. — Я же совсем ничего не ел.
— Алекс! Я же пошутила!
— Но почему я? — настаивал Алекс.
Лайза постаралась подавить в голосе неизвестно откуда возникшее раздражение.
— Алекс, — мягко начала она, — никто не просит тебя платить за нас. Просто Боб торопился и не успел, а деньги он отдаст тебе завтра. Понимаешь? Так часто делают.
Алекс по-прежнему в упор смотрел на ее.
— Не помню.
— Да ты ничего не помнишь! — гневно выпалила Лайза. — А раз так, слушай, что говорю тебе я. И вообще — может, ты уже расплатишься и мы пойдем отсюда? — Видя, что Алекс колеблется, она вздохнула. — Ладно, не бери в голову. Я сама заплачу. — Встав и положив деньги на стойку, она пошла к двери, на ходу обернулась к Алексу. — Ты идешь?
Алекс поднялся и вышел следом за ней из прохладного полумрака кафе в яркий свет едва покинувшего зенит солнца. Некоторое время они шли молча. Наконец Лайза, взяв Алекса за руку, взглянула ему в глаза.
— Прости. Я не должна была на тебя сердиться.
— Да все в порядке, — Алекс высвободил свою ладонь из ее руки.
— Теперь ты тоже рассердился на меня? — упавшим голосом спросила Лайза.
— Я? Нет.
— Ты расстроен чем-то еще?
Пожав плечами, Алекс покачал головой.
— Тогда почему ты не хочешь взять меня за руку?
Алекс ничего не ответил, изумляясь про себя, неужели это так важно — держаться за руки.
Наверное, да, только он и этого не помнил. На протянутую к нему руку Лайзы он не взглянул.
Войдя в комнату дочери, Кэрол Кокрэн обнаружила Лайзу растянувшейся на кровати. С сосредоточенным видом та разглядывала потолок под невероятный грохот музыки, раздававшийся из динамиков. Подойдя к проигрывателю, Кэрол убавила звук и присела на край постели.
— Могу я спросить, что случилось, или это страшный-страшный секрет?
— Да ничего не случилось. Так, музыку слушаю.
— Да, уже целых три часа, — заметила Кэрол. — И заметь — одну и ту же пластинку; отец внизу уже до белого каления дошел.
Перекатившись на бок, Лайза подложила локоть под голову.
— Все Алекс… Понимаешь, он стал совершенно, совсем другим. Иногда он кажется мне чуть ли не дурачком. Воспринимает все абсолютно серьезно — шутки до него вообще не доходят.
Кэрол кивнула.
— Я знаю. И думаю, что лучше всего запастись терпением. У него может пройти это.
Лайза села на кровати.
— Но ведь может и не пройти. Мама, я чувствую — происходит что-то ужасное…
— Ужасное? — повторила Кэрол.
— Понимаешь, в школе… уже начинают говорить о нем. Будто он теперь только и может что задавать вопросы… как маленький.
— Но ты же знаешь причину, — мягко напомнила Кэрол.
Лайза кивнула.
— Знаю. Но легче от этого не становится.
— Кому?
Лайзу, казалось, удивил вопрос матери, несколько секунд она сидела молча, затем снова откинулась на подушку.
— Мне. Я… я устала все без конца объяснять ему, каждую минуту. И не только это… — голос ее упал.
— А что?
— Он… понимаешь, мне больше не кажется, что я ему нравлюсь. Чтобы он взял меня за руку, как раньше, или поцеловал — этого теперь от него не дождешься. Он стал таким холодным… ему нет дела ни до чего…
— И об этом я тоже знаю, — Кэрол вздохнула. — Но ведь он ведет себя так не только с тобой, милая. А и со всеми остальными тоже.
— И от этого мне тоже не легче, ма.
— Понимаю.
Кэрол задумалась — что же ей сказать, как… Лайза тем временем снова села на кровати, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к подбородку. Кэрол заговорила, медленно подбирая слова:
